Цитаты из книги Тень мечей

... мужчина многое может позволить женщине, если очарован ее красотой..

... Пророк сказал: "Самую главную в жизни битву, самую священную войну человек ведет с самим собой".

- Даже на войне, сир, есть законы. Глаза Ричарда посуровели, улыбка угасла.

• Есть, - тихо согласился король. - Их устанавливают победители.

... в мире, где правят печаль и смерть, умение веселиться — самый ценный дар

... посреди войны и безумия ничего другого не остается, как смеяться над крайней нелепостью человеческой природы

Не нужно быть Синдбадом и путешествовать в дальние дали, чтобы повстречаться с чудовищами. Ты сталкиваешься с ними каждый день, хотя они и приняли обличье благообразных людей.

Евреи — народ Книги, и наша религия [ислам] велит защищать их. Пророк Мухаммед — мир ему! — запретил чинить им обиды.

Любовь сама по себе — божественна, и умереть во имя любви — значит познать бессмертие.

Короли отдают приказы, а умирают солдаты.

... сердце поистине необычный орган: оно ни капли не болит, готовя смерть одному, но безутешно печалится, когда не удалось поговорить с другом.

Даже Люцифер когда-то был ангелом.

— Клянусь, мне никогда не понять женщин, — уныло произнес Ричард. Иоанна весело засмеялась и подмигнула шокированным придворным... — Так и должно быть. Наша сила кроется в загадке.

В мире предательства и смерти единственный рай тот, который ты построил своими руками.

... любовь — единственное, ради чего стоит умереть.

Любовь — это не преступление.

— Власть — это тот же наркотик, Мириам, — невозмутимо заявил он голосом, которым вещал, когда примерял на себя роль учителя. — Однажды вкусив, ты жаждешь больше, и это продолжается до тех пор, пока желание не поглотит тебя. Ты готов убить даже тех, кого любишь, если они встанут на твоем пути.

Человек чувствует себя в безопасности, когда знает, что его язык не понимают, а это неизбежно приводит к тому, что бдительность притупляется и он произносит в присутствии врага необдуманные слова.

Все, что есть у человека, — это его гордость.

Вторжением такого масштаба явно руководили люди великой доблести, искусные дипломаты. Такие правители, Конрад знал по опыту, слишком амбициозны, чтобы уважать права тех, на чью защиту, по их словам, они становились.