- Луи-и-за! - Джордж был скандализован. - Даме не пристало так себя вести. У нас двадцатый век.
Луиза заработала веером быстрее:

• А по мне, там пахнет, как в восемнадцатом.
• Ты его еще застала? - поддел ее Джордж, двигая бровями вверх и вниз.

- Я уснул на железнодорожных путях в Уолла-Уолла. Очнулся - правой руки нет. Повезло, однако. Я левша.

Я мог представить себе другие варианты везения, но не решился о них говорить. Спросил только, почему он не снял остальную кору. Дейв поднял деревянную руку другой рукой и любовно посмотрел на нее.

- Съешьте еще блинчиков с яблоком, мистер Спейн. Очень сладкие, очень вкусные.

• Большое спасибо, дамы, но я, по-моему, уже облИнился.

Старость - большая досада. Просыпаешься однажды и выясняется, что ты просто-напросто старая торба, набитая воспоминаниями и недомоганиями.

...никто не может научиться опыту, пока на опыте не узнает, чему он учится.

— Извините, мистер Джексон. Я не хотела сказать «дикарям». И «вонючим» и «горластым» — тоже. Но согласитесь, что для носа и ушей эти вигвамы — тяжелое испытание.
— Луи-и-за! — Джордж был скандализован, — Даме не пристало так себя вести. У нас двадцатый век.
— А по мне, там пахнет как в восемнадцатом.
— Ты его еще застала?

Я тоже о тебе думал. Каждый раз, когда ставил тавро на круп хорошенькой телки, думал о тебе.

Шут возьми, ты во что-то вступил. Но это просто трава, которая прошла через корову...

Как не думать о правом глазе дьявола? Думай о другом его глазе — вот как.

И он опять запел скрипучим голосом, пятясь вприпрыжку и в такт песне:

Кофе на белых дубах растет,
В реке течет виски.
Я найду ту, что со мной пойдет
И будет слаще ириски.

Я узнал песенку, старую южную школьную песенку, только у Джорджа, в соответствии с его натурой, она звучала залихватски. Я растянул плоскую травинку и стал ему подыгрывать.

— Могу спорить, эта певица купила новенькое платье специально к сегодняшнему вечеру.
— Жалко, что не купила заодно новенький голос.

...не странно ли, что выживание и рыцарство так часто являются вместе?

Если так она отбривает тех, кто нравится, не уверен, что хочу нравиться дальше.

— Черт меня под руку толкнул, как говорил мой папа. Подурачиться захотелось, не удержался.
— У черта в дураках служить не годится. Особенно человеку, который почти у всех успел походить в дураках.

Некий Джо Крабб построил салун. Еще двое предприимчивых людей расширили салун, превратили в факторию и построили паром. Рядом поставил свой дом судья Джей Джей Джонсон и стал вершить суд. Это означало, что нужна и тюрьма. Ну а когда у вас есть салун, паром, судья и тюрьма, у вас есть город.

— Может, в этой части с орлом и койотом есть доля правды, — сказал Джордж, — но Святой Дух не посещает пьяных индейцев в канаве, в Якиме, штат Вашингтон. И на барабане не играет.
— Думай как хочешь, — сказал Сандаун. — Монтаник все равно пастор.

Но когда Готч поднял веки, бесстыжая красотка все еще зырила на него, небрежно обмахивая веером свой богатый фасад, - и скучающий вид был у нее.
Ой-ой-ой, - забеспокоился Джордж у меня за спиной. - Эта женщина дикобраза пнет босой ногой.

Публика любит, чтобы её подвели к самому краю опасной бездны, поглядеть в неё, пока дрожь не проберёт, а потом - чтобы благополучно отвели от страшного.

При виде меня глаза стали красными, бешеными. Он повернул башку в другую сторону и, честное слово, откусил еще часть от короткого своего хвоста. От этого еще больше рассвирепел — настолько, что лягнул себя в челюсть. Зубы полетели во все стороны, и он помчался сумасшедшим галопом, ослепнув от ярости. Налетел мордой на столб. Я решил, что наилучшая тактика — не мешать ему, и пусть сам себя убьет.