Pejzaż w kolorze sepii

Послевоенная Япония. Американцы меняют мышление молодежи, кто-то интересуется коммунизмом, женщины перестают во всем подчинятся мужьям. Успешные брачные партии по традиции сформированные родителями рассыпаются из-за смерти на войне, лишения дохода, из-за разорения бизнеса. Жена перестает подчиняться мужу, супруги больше не съезжаются с семьей, женщина перестает быть мебелью и служанкой. Но Эцуко все это игнорирует. Она сидит на своем холме старых устоев, покрывая мир окружающий дымкой. Всю книгу мы видим мир ее глазами, но не представляем что она чувствует? Она поддакивает свекру, она отмалчивается в беседах с провокационной подругой Сатико, не оценивает странное поведение Марико, не комментирует поступки дочери Ники и даже смерть Кейко никак в ней не отражается. Эцуко живет в тумане, отмывает татами, наливает чай, выслушивает, кивает, говорит что счастлива столько раз, сколько нужно, чтобы убедить в этом и себя и окружающих. Но что она на самом деле чувствует? Такое ощущение, что на самом деле ничего.

Отчётливо видела все как в кино. Манера речи японская как в дорамах, видела их ужимки, постоянные кивки головой, слышала бесконечные уважительные суффиксы, которые перевод не смог передать. Текст не линейный, мы в нескольких временных вехах одновременно. Сюжет накатывает волнами, я прямо чувствовала себя на пляже, ощущала ветер и запах соли, брызги и шум прибоя. Хотя в книге этого и близко не было.

История с Марико создает ощущение саспенса. Вообще, в японской литературе самое страшное это дети, взять хоть тот же Звонок. Они пугают, непонятно что в их голове, они жестоки от незнания, они ещё не научили сдерживать свои животные порывы, все время отмалчиваются, не вытянуть что у них в голове. Но взрослые бывают не менее жестокими, вот только уже не от незнания, а от усталости, от апатии, от безысходности. И Ники, такая яркая, буйная, европейская. Все на фоне Эцуко кажутся яркими личностями полными переживаний и страстей. А Эцуко просто тихо живет свою жизнь и я не знаю как к ней относится. Наверное, это идеальная японская женщина довоенного времени, времен традиционной Японии. Хотел ли автор воспеть этот утерянный идеал? Не понятно. Понятно только, что идеал этот пустая кукла без собственного внутреннего мира, без собственных желаний, без жизни. Человек функция.

Какие же здесь кошмарные диалоги: мертво-картонные. Напомнило первую книгу у. стайрона, которую я сдуру заставила себя дочитать до конца и теперь совсем не хочу продолжать знакомство с его творчеством. У исигуро дело вроде поправилось в дальнейшем, или переводчики стараются.
А задумка самой истории очень-очень интересная, воплощение правда так себе.
Я даже заради интереса немного прошлась по отзывам, и кажется мало читателей увидели авторские пасхалочки. Ну, а лично я знатно потрепала синие авторские седзи. Ахаха. Нда.

Вот, значит, некая японская мадама на склоне лет принимает в гостях младшую дочь от смешанного брака. И они чевойта всю дорогу вспоминают старшую дочь - чистокровную японку, которая не прижилась в англиях и сказала миру гудбай чуть ли не пять лет назад.
И внезапно главгерша начинает вспоминать свое знакомство с какой-то странной теткой и ее не менее странной дочуркой в те далекие времена, когда еще была замужем за японцем, готовилась родить и проживала в нагасаки, восстанавливаемом опосля ядерного взрыва.

Ну, и большинство читателей как бы недоумевают: к чему, про что, об чем оно вообще тут было? Ух, как трещали синие авторские седзи без прикосновения моих рук. Ахахашеньки.

Первым делом я, конечно, подумала, кто из них на самом деле реален? Эцуко или сатико? И все-таки склонилась к выводу, что сатико. А эцуко была галлюцинацией, своего рода психологической защитой и легендой (в глазах будущего мужа) для овдовевшей, высокомерной, обезумевшей и скатившейся на панель аристократки. Которая, потеряв все, желала вырваться с обнищавшей родины и устроиться в заграницах. Так желала, что было совершенно плевать на собственного ребенка или детей. И тут поехали пасхалочки.

В тексте проскальзывают намеки. Утопила или повесила? Якобы марико - дочка сатико в последние дни войны стала свидетельницей того, как некая женщина утопила своего младенца в канале, потом сошла с ума и гудбайкнулась.
Как вариант: это была сатико, родившая второго ребенка и убившая его. Или так была убита сама марико.

Потом, значит, в тексте проскальзывает информация, что в то лето нагасаки содрогнулся из-за необъяснимых и так и нераскрытых убийств маленьких детей. Последней, кажется, была маленькая девочка, повешенная на дереве.
А беременную эцуко, как ни зайдет под сень деревьев у реки, так и преследует загадочная веревка, обвивающаяся вокруг ног. И при этом где-то рядом крутится марико - дочка сатико, и смотрит на нее странно, странно.

В англиях же старшая дочь эцуко (которая из живота эцуко в япониях) гудбайкнулась точь в точь так же. Мыло, веревка, прощай жестокий мир. Обилие веревок настораживает, в общем.
Таки ставлю на то, что в япониях детей было двое, скорее всего. Одного утопили, другого повесили и посвистали в новую жизнь за океан.

Про самую серьезную пасхалочку ближе к финалу писать не буду, ну там же прямым текстом сказано. Рисунок на веере раскрывается полностью.
Я же по концовке задумалась о том, а была ли в реальности вообще ники - младшая дочь? Или в англиях гудбайкнулась именно она, а не старшая девочка кейко (марико), убитая в япониях? А еще не исключено, что ники тоже плод фантазии этой женщины-монстра с тысячей масок и удобных легенд в голове для себя любимой и окружающих людей.

В общем, очень интересный текст-головоломка, как ни поверни - так новая грань, имеющая под собой вполне себе серьезное основание. Воплощение вот только подкачало.

Исигуро покорил меня с первой книги и до сих пор не захожу в рецензии на нее, если вижу оценку ниже пяти. Вторая прочитанная же только убедила меня в том, что автор мой и читать надо все, но только с правильным настроем. Хотя, наверное, на японцев вообще на всех нужен свой настрой. И да, я в курсе, что он типа британский писатель, но, полное имхо, для меня это не так. Его стиль, плавность текста, меланхоличность рассказываемой истории, за красивым узорчатым слогом которой прячется такое, что ну б его нафиг — это именно то, что обычно и привлекает меня в творчестве авторов Страны Восходящего Солнца.

Эцуко уже давно живет в Англии, переехав туда из Японии вскоре после окончания войны. У нее две дочери, рожденные от разных мужей разной же национальности. Но чем старше становится Кейко, тем сильнее она отдаляется от матери, пока не уходит насовсем за грань, из за которой уже нет возврата - девушка повесилась в своей одинокой квартирке. И Эцуко после ее смерти вспоминает те дни в Нагасаки, когда она только еще была беременна и жила вся ожиданием этого ребенка. Тогда же у нее сложилась странная дружба с не менее странной женщиной, старше ее по возрасту - Сатико. Она вдова с дочкой примерно десяти лет, многое пережила уже в своей жизни и теперь хочет навсегда покинуть родину и уехать с любовником-американцем в США. Эцуко наблюдает все ее метания, сомнения, постоянную смену планов и настроений. А периодически мы снова оказываемся в Англии, где к Эцуко приехала навестить ее младшая ночь Ники.

Повествование плавное, спокойной, такое ощущение, что ничего и не происходит, просто воспоминания о прошлой жизни, просто рассказ о нынешней без особых событий что тогда, что теперь, но при этом лично мне абсолютно не было скучно, автор как-будто качал меня на волнах своего текста, погружая в такое же спокойно полумедитативное состояние. А потом... Потом буквально последняя страница, одна фраза и долгие, упорные, непрекращающиеся по сей день попытки понять а что это вообще было. Причем кой-какие сомнения у меня возникли уже в середине книге, но обо всем я так и не догадалась. А как вообще можно было о чем-то догадаться, если даже сейчас я пишу и продолжаю думать, вертеть историю, поворачивая то одним, то другим боком, пытаясь разглядеть все то, что вложил в нее автор. Люблю такие книги, оставляющие после себя кучу вопросов, но не потому что автор такой косорукий и не смог мне в конце все внятно объяснить, а наоборот, потому что автор просто умница и мне теперь остаются только жалкие попытки разобраться. Хочется понять вложенное в нее, вглядеться пристальнее в многогранность текста, повертеть в голове еще раз те же символы, которыми была так насыщена эта повесть. Ох, символы, это вообще отдельная история. Те же убитые дети, мелькнувшие на самой обочине истории, для чего они, что они значили? Хоть перечитывай...

Дальше попытки разобраться в концовке, очень даже спойлерные, так что идут под кат.

Думаю, чтобы прийти к окончательному (не факт что верному, но хотя бы ставшему таковым для меня) выводу, мне и впрямь стоит через время перечитать эту историю. Помню, у Акутагавы я один рассказ три раза читала)) А что вы хотели? Японцы;)

Исигуро - сентиментальный волшебник. Трудно объяснить, но во всех его книгах, которые я прочитала, он рассказывает об ушедшей жизни, ушедшей и прожитой как-то странно, возможно, даже зря. От этого щемит сердце, и очень-очень грустно на душе. Раньше, в бытность свою юной и романтичной, я чуть ли не слезами заливалась, жалея героев. Сейчас мне все больше приходит на ум мысль "а не виноваты ли они сами". И все чаще я прихожу к выводу, что - да, виноваты они сами. Но от прожитых зря жизней все равно грустно.

Это первая книга автора, и она очень, очень и очень талантливо написана. Исигуро даже будучи автором-новичком сумел нарисовать словами акварель. Все в дымке, все в тумане, все покрыто стелющейся вуалью, легкой-легкой, легче пуха, но чтобы разглядеть под ней что-то, нужно очень постараться. Но под нежной тканью повествования скрывается мрак и горечь, и горе, и безумие. Автор настолько хитро применил технику ненадежного рассказчика, что я долго и не догадывалась - о чем - вообще ни о чем: что будет какая-то тайна, что в книге вообще есть загадка, что ее можно долго разглядывать, пытаясь рассмотреть сквозь ту самую вуаль. В финале меня ошарашило.

К пожилой японке Эцуко, одиноко живущей в Англии, на несколько дней приезжает погостить младшая дочь Ники. Та очень давно не видела мать, и не приезжала на похороны сестры Кейко. Да, старшая дочь Эцуко покончила с жизнью, и мать, внешне храня спокойствие и невозмутимость, глубоко в душе сильно переживает это. Под влиянием чувств она вспоминает свою жизнь в Японии, в послевоенном Нагасаки. Она вспоминает подругу, некую Сатико, жившую в бревенчатой развалюхе вместе с дочкой Марико неподалеку от дома Эцуко на краю пустыря. Вспоминает их знакомство, вспоминает странности поведения Марико, как та постоянно убегала и пряталась от матери. Вспоминает и саму Сатико, которую, честно говоря, всю книгу хотелось тяжело избить за ее речи и отношение к дочери.

И постепенно из воспоминаний и общения Эцуко с дочерью вырисовывается портрет красивой, здравомыслящей японской женщины, ведущей себя согласно правилам приличия, что японским, что американским. Эцуко - нравится. Этому даже не мешают странные диалоги в стиле
"Вы уезжаете?"
"Уезжаем"
"Хорошо, что уезжаете"
"Наверное, хорошо, да только и тут неплохо"
"Ну тогда лучше остаться?"
"Нет, мы уезжаем"
И только ближе к финалу Исигуро одним лишь предложением сдергивает на секунду эту вуаль, разверзая бездны, и остается только перекручивать весь текст наново, находя все новые тайные подсказки, разбросанные тут и там. Замечательная книга-обманка.

Кадзуо Исигуро появился в моей жизни три года назад. Нет, чуточку раньше. Просто попросил: «Не отпускай меня» - и вот, по прошествии нескольких лет, я не отпускаю. Держу его крепко за руку и помню, как это было. Ярко, чудно и больно. Почему я шла на эту встречу так долго?

И вот сейчас, не тая обид, он снова взял да и распахнул свои объятья. И я, конечно, не удержалась, с разбегу прыгнула в сияющую бездну его нового мира. Мира, играющего полутонами, в котором никогда не обретешь ясное представление о сути вещей, но где скорее догадаешься о существовании некой тайны. С Кадзуо Исигуро ты не получишь прописных истин и полноценных ответов. Он лишь укажет на холмы, покрытые дымкой, и шепнет на ухо: «Догадайся сам».
Ощущение предстоящей трагедии нахлынуло почти сразу, хотя для этого не было особых причин. С первых страниц автор знакомит с Эцуко, которая много лет назад покинула родную Японию и переехала в Англию, а теперь переживает потерю старшей дочери Кейко. Пытаясь понять причину трагедии, Эцуко мысленно возвращается в прошлое, к тем временам, когда еще проживая в Нагасаки, она познакомилась с уже немолодой Сатико и ее диковатой дочкой Марико.
И вроде ничего не предвещало беды… Постепенно читатель погружается в атмосферу послевоенной Японии, где на фоне восстанавливающегося после разрушений города обнажается трагедия постепенного ухода от привычного уклада жизни. Становится очевидно, что даже после возведения новых домов и памятников мир уже никогда не будет прежним. Старые традиции уступают под натиском новых идей, продиктованных поворотом истории. И эти новые идеи так непросто принять, когда едва ли не каждый житель города вынужден прятать где-то в глубине души огромную черную дыру – смерть близкого человека. Кто-то терял невесту, а кто-то и вовсе всю семью.
Исигуро приглашает заглянуть в мир потерь и глубоко переживаемого одиночества, попутно знакомя и с главными героинями. И читатель плывет и плывет по неспешной реке воспоминаний, лишь изредка сталкиваясь с небольшими порогами. Он привязывается невидимыми нитями к отзывчивой и покладистой Эцуко, хмурится и негодует от поведения Сатико, а после ни с того ни с сего узнает про призрак женщины с фонарем на другой стороне реки. Хватает наживку, объясняя все воспоминаниями войны, но о странной женщине помнит… И снова и снова качается на волнах, потихоньку удивляясь про себя односторонности диалогов между подругами, намеренной отчужденности девчушки Марико, ее неспособности ответить теплом на доброту, ее страху перед веревкой, обвившейся вокруг ноги. Умолчания, уловки, крючки подмечаются, остаются в памяти, чтобы после…
… Чтобы после, когда дымка над последними страницами рассеется на минуту, придавить своей неожиданностью, очевидностью и неочевидностью одновременно. И бедный читатель хватает воздух ртом, пытаясь собрать все воедино, получить ясный финал, но делает это слишком натужно и медленно – туман снова покрывает далекие холмы. И все, что автор оставляет после себя, - незавершенная картина, в которой не достает многих паззлов. Слишком много вопросов при малом количестве состыковок. И даже сейчас, имея определенное представление в голове, ты все равно не можешь быть уверен в том, что прав.

Эта небольшая книга Исигуро трогает своей загадочностью, глухо припрятанными между строк надломом и трагедией. И только вихрь догадок и мыслей в голове. И ты думаешь о войне и о том, что ее жертвами всегда становятся невинные люди, с которыми никто не считается. И ты рассуждаешь о том, что прожить жизнь сложно. Прожить, не оступившись, не совершив ошибки. Ты делаешь поспешные выводы после, но в полной мере раскрыть интригу вряд ли можешь. Как и вряд ли узнаешь, что на душе у другого человека, и что прячет этот незнакомец где-то глубоко внутри себя. И ты вертишь и вертишь книгу как кубик Рубика в поисках отгадки, продумываешь комбинации наперед, заглядываешь назад, но постигнешь ли правду? Финал замыкает многоточие.

Грустное и очень меланхоличное произведение (старшая дочка главной героини покончила жизнь самоубийством...). И название, кстати, очень подходящее и символичное: роман окутывает тебя словно дымкой, отчетливо ничего не можешь разглядеть, остается только догадываться. Много в произведении недосказанностей, а две в чем-то переплетающиеся сюжетные линии (и обе - из далекого прошлого) вообще словно обрываются на полуслове...Или же это такой своеобразный ход писателя: оставить за читателем право самому "додумать" перипетии сюжета и создать (мысленно) свое произведение на основе предложенного...Самому решить, что послужило причиной трагических событий как прошлом (расставание героини с первым мужем), так и в настоящем (такая страшная смерть собственного ребенка), кто виноват, и если виноват, то в чем, на чьей стороне правда и можно было бы избежать этого кошмара...

Это первое произведение Кадзуо Исигуро, которое я читаю, но не первое вообще японское произведение, прочитанное мною. И почему-то мне кажется, что это очень японское творение, в смысле менталитета: покорность, следование традициям, желание никогда никого не обидеть, особая интеллигентность - и все это вместе создает потрясающую атмосферу, атмосферу какой-то внутренней силы и стойкости, защищенности от внешнего мира даже на уровне ритуалов, передаваемых из поколение в поколение, как, например, жить после свадьбы с родителями мужа в одном доме). Даже эмоции здесь не принято громко выражать (в книге и описываемых событиях, по крайней мере), все происходит на уровне мыслей и тщательно подобранных слов.

Для меня это произведение оказалось очень тяжелым (в книге также много места уделяется переживаниям маленькой девочки, мать которой - подруга главной героини - очень своеобразно относится к своим обязанностям) и однозначно книга не для осени (слишком много в ней тоски по былому). 4/5

Первое мое знакомство с автором состоялось благодаря книге "Не отпускай меня" и было сдержано-приятным. Чего-то подобного я ожидала и в этот раз - пройтись по хорошо написанному тексту без особых потрясений, но под конец остаться со стойким послевкусием и роем мыслей. Тот роман долго вспоминался, каждый раз находился все новый и новый слой, заставляя возвращаться и переосмысливать. А еще герои тогда нашли во мне отклик, им я сопереживала, они нравились мне.

Здесь же из плюсов - только вкрадчивое и ненавязчивое повествование, позволяющее читателю самому додумывать... Только вот что? Рассказ Эцуко о прошлом, ее жизнь в настоящем - все это куда-то должно было привести и в какой-то момент стать откровением, но конец не оправдал ожиданий.
Героиня, чувствуя боль от самоубийства дочери, постоянно мысленно возвращается в родной город, она вспоминает подругу - Сатико и ее дочь.

Трудно сказать почему эта женщина так зацепила молоденькую девушку, меня она бесила до невозможности - ведь повторяя, что она думает о ребенке и руководствуется ее интересами, поступала так, как удобно было только ей. Конечно, Марико далеко не ангел, да и вообще, у меня сложилось впечатление, что дети там неконтролируемые - толстый мальчик, появившийся в одном из эпизодов, воспитанием явно не блистал, но все равно девочка не заслуживала, чтобы ею настолько пренебрегали.

Стоит добавить, что весь сюжет действительно окутывала дымка, лишь на мгновение приоткрывая загадки, спрятанные в романе. Но внимательному читателю этих подсказок вполне хватает, чтобы быстро разобраться что к чему. И становится скучно и неинтересно. Чуть бы больше таинственности, чуть бы больше действий - и возможно, было бы именно то.

Это первый роман прославленного автора современной прозы, а для меня уже 3-е произведение. Теперь окончательно убедилась, что Исигуро не мой автор.
Как и в более поздних работах повествование очень плавное. Порой кажется, что ничего не происходит. Великобритания, глубинка. После самоубийства старшей дочери Кэйко, к матери Эцуко приехала младшая дочь Ники. И пошли-поехали воспоминания о послевоенном Нагасаки. В одном времени течет речка слез (как же тяжело тогда было, да ещё беременна была), а в другом - речка тоски и отчужденности между матерью и дочерью.
Во время чтения книги в голове был только один вопрос - ЧТО автор хотел сказать этим произведением? Историю по Японию - без начала и конца. Про жизнь в Великобритании - тоже небольшие отрывки.
Как мне кажется, «Там, где в дымке холмы» — роман, напоминающий японские пейзажи, созерцания не мира, но души.

Скупая аннотация к этой книге и описанный в паре предложений сюжет совершенно не передают ее настоящего содержания и того, что это неторопливое и меланхоличное повествование оставит после прочтения больше вопросов, чем ответов.
Совершенно непривычным стало для меня именно это - самой выдумывать продолжение историй о том, как сложились судьбы всех этих женщин и девочек, имена которых встречаются на страницах романа.
Главная героиня Эцуко переехала из Японии в Англию, совсем как автор, правда, не ребёнком как он, а уже взрослой женщиной. Свои детство и молодость она провела в Нагасаки и была одной из тех, кто пережил страшную трагедию. Об этом времени Эцуко не вспоминает, но среди ее мыслей нет-нет да прорывается боль потери. В то время героиня будучи замужней дамой и ожидая своего первого ребенка подружилась с соседкой и ее дочерью. Марико явно пережила в детстве психологическую травму, которую ее мать Сатико, несомненно, усугубляет. Желание Сатико эмигрировать в Америку с человеком, который ни во что ее не ставит и которого Марико ненавидит, выставляет ее инфантильной, эгоистичной особой. Как сложилась жизнь этих персонажей можно только предполагать. Так же мы не знаем истинного отношения Эцуко к поступкам своей соседки, то ли она не задумывалась об этом по молодости лет, то ли на фоне собственной трагедии старалась в своих воспоминаниях не давать им оценку. Дочь Эцуко от первого брака Кэйко не нашла общего языка с матерью и ее новой семьей, выросла замкнутым, нелюдимым человеком и, через несколько лет после того как покинула дом Эцуко, покончила с собой. И опять автор оставляет читателю простор для фантазии - самому представить что могло привести к такой трагедии и представить какую ответственность возложить за это на родителей, окружение и общество.
Книга написана очень интересно, незамысловатый на первый взгляд сюжет быстро мелькает перед глазами, превращаясь в стройные фразы, оставляя между строк налет недосказанности, который хочется назвать дымкой, совсем как ту дымку, на которую частенько смотрела Эцуко из окна своего дома в Нагасаки.

Книга, которая оставила после себя больше вопросов, чем ответов.
Перевернув последнюю страницу, я почти в такой же читательской интриге, как и в начале чтения.
В дымке… весь текст в дымке… Завуалирован, спрятан.
Смысл так и остался где-то там, среди строк, и главная мысль тоже покрыта зыбким туманом.
Прошлое, настоящее. Япония, Англия. Вроде как бессвязная история.
Главная героиня, японка, живя в Англии, вспоминает свою молодость, свою жизнь в Японии, где-то как раз после катастрофы в Нагасаки.
Первое замужество, первая беременность. Странное знакомство с женщиной, которая плевала на правила и традиции.
Жизнь в послевоенной Японии, отношения с мужем, свёкром.
Сейчас, в Англии, всё это она вспоминает и правда, как сквозь дымку.
Почему её так привлекала бывшая аристократка Сатико и её дочка, которой мерещилась женщина, убившая своего ребёнка? Почему она сейчас вспоминает об этом? Она, потерявшая свою Кейко, свою малышку, которая так и осталась чужой в этой стране, да и в своей семье тоже. И почему вторая дочь, Ники, так далека от матери?
Что Эцуко мешало сблизиться со своими детьми?
Недосказанность, недоговорённость… Да, эта книга сплошные троеточия.
И финал, который обжигает невероятностью.

Для клуба Последний романтик ЛЛ
Осторожно! В комментариях спойлеры.