Рецензия на книгу

• 

  Kseniya_Ustinova

  4 декабря 2020

  Одиночество на вершине бесчувствия

  Послевоенная Япония. Американцы меняют мышление молодежи, кто-то интересуется коммунизмом, женщины перестают во всем подчинятся мужьям. Успешные брачные партии по традиции сформированные родителями рассыпаются из-за смерти на войне, лишения дохода, из-за разорения бизнеса. Жена перестает подчиняться мужу, супруги больше не съезжаются с семьей, женщина перестает быть мебелью и служанкой. Но Эцуко все это игнорирует. Она сидит на своем холме старых устоев, покрывая мир окружающий дымкой. Всю книгу мы видим мир ее глазами, но не представляем что она чувствует? Она поддакивает свекру, она отмалчивается в беседах с провокационной подругой Сатико, не оценивает странное поведение Марико, не комментирует поступки дочери Ники и даже смерть Кейко никак в ней не отражается. Эцуко живет в тумане, отмывает татами, наливает чай, выслушивает, кивает, говорит что счастлива столько раз, сколько нужно, чтобы убедить в этом и себя и окружающих. Но что она на самом деле чувствует? Такое ощущение, что на самом деле ничего.

  Отчётливо видела все как в кино. Манера речи японская как в дорамах, видела их ужимки, постоянные кивки головой, слышала бесконечные уважительные суффиксы, которые перевод не смог передать. Текст не линейный, мы в нескольких временных вехах одновременно. Сюжет накатывает волнами, я прямо чувствовала себя на пляже, ощущала ветер и запах соли, брызги и шум прибоя. Хотя в книге этого и близко не было.

  История с Марико создает ощущение саспенса. Вообще, в японской литературе самое страшное это дети, взять хоть тот же Звонок. Они пугают, непонятно что в их голове, они жестоки от незнания, они ещё не научили сдерживать свои животные порывы, все время отмалчиваются, не вытянуть что у них в голове. Но взрослые бывают не менее жестокими, вот только уже не от незнания, а от усталости, от апатии, от безысходности. И Ники, такая яркая, буйная, европейская. Все на фоне Эцуко кажутся яркими личностями полными переживаний и страстей. А Эцуко просто тихо живет свою жизнь и я не знаю как к ней относится. Наверное, это идеальная японская женщина довоенного времени, времен традиционной Японии. Хотел ли автор воспеть этот утерянный идеал? Не понятно. Понятно только, что идеал этот пустая кукла без собственного внутреннего мира, без собственных желаний, без жизни. Человек функция.

  147 понравилось

  1,8K