Coś do ukrycia

Мы должны жить так, будто курим: вдыхать настоящее и выдыхать прошлое

...Иногда ты не знаешь, чего ищешь, пока оно уже не бьет тебя в спину.

боль меняет нас.

Хуже, когда ты не видишь или не можешь дотронуться до той части себя, что разломана на кусочки

Это не пьеса и мы не персонажи. Это жизнь, и перемены способны подкрасться и нанести удар в спину.

Прав­да в том… что ни­что не удер­жит че­ло­ве­ка от то­го, что­бы уй­ти. Ни­что не смо­жет, ес­ли че­ло­век ре­шил уй­ти. Един­ствен­ный во­прос - как дол­го ты го­тов его до­го­нять?

- Есть вещи, ради которых стоит бороться. несмотря на то, что получится в итоге. И ты одна из них.

Конечно, возникла неловкость, но, увидев на ее пальце кольцо, я испытал общие эмоции: те же, что испытываешь каждый раз, когда очередной друг меняет свое семейное положение в фейсбуке или подруга сообщает, что беременна. Какое-то тревожное потрясение от ощущения, что все вокруг движутся со скоростью, которую я не могу набрать.

Есть вещи, ради которых стоит бороться, несмотря на то, что получиться в итоге. И ты одна из них.

Очевидно, наличие эмоций приравнивается к наличию влагалиша.

Как тягостно, что жизнь ответвляется в разных направлениях. Деревья росли только вверх и вширь. Нельзя было вернуться к корням, к тому, с чего все начиналось.

Где-то в темном уголке моего сердца застрял шип, который “говорил” мне, что я неправильная. Что есть определенные показатели того, что значит быть добрым, важным, но я этого не достигла. Пока никто не видит этого шипа, он остается секретом, который я храню, раной, которую я вылечу сама.

Все воспоминания и чувства, связывающие нас с Блисс, износились, пока не осталась лишь тонкая хлипкая ниточка. Мне это напомнило пустой театр после окончания спектакля: зрители ушли, уборщики приводят все в порядок. Последний выключает свет везде, оставив лишь одинокий единственный луч в затемненном пространстве. И пока мы стояли так, упрямо и неловко, эта последняя ниточка, этот последний луч растворились.

Однажды Спенсер мне сказал, вообще-то на одном из дней рождения Александрии, когда я была совершенно разбита, что мы должны жить так, будто курим: вдыхать настоящее и выдыхать прошлое. Что-то из этого осталось во мне. Последнее время я курила только в редких случаях, но почти каждый день зажигала воображаемую сигарету. Мне не нужен был никотин, только лишь движение, дыхание.

- Боль меняет нас. Моя заставила меня быть идеальным, так что никто больше не захочет меня снова бросить.
Я глубоко вздохнула.

• Твоя сделала тебя Золотым. Моя же просто меня озлобила.

• Твоя боль сделала тебя сильной. Она сделала тебя страстной и живой. Она сделала нас обоих теми, кто мы есть.

- Конечно, Мик, спасибо. Так, как вы доехали?
Отец фыркнул:

• Ужасно. Аэропорты - это подмышки Вселенной. Они обращались с нами как с террористами, заставляя нас проходить через рентген. Наверно, теперь мы заработали рак. В общем, мы от них отделались и будем впредь путешествовать на поезде.

Моя мать настоящий рождественский маньяк. Результат любви миссис Клаус и Терминатора.