Цитаты из книги Głosy Pamano

Я верю, что рано или поздно ты прочтешь эти страницы. Верю, что твоя мать, узнав о том, что я погиб, сотрудничая с маки, захочет приехать сюда, чтобы забрать мои вещи, и заглянет в наш тайник. Я верю в это, потому что это единственный путь, которым в твои руки может попасть то, что я тебе пишу. Если ты сейчас читаешь это, значит я не выжил и не уничтожил тетради до того, как они к тебе попали. Знаешь что? Некоторые звезды располагаются так далеко от нас, что проходят долгие годы, прежде чем до нас доходит их свет. Настолько долгие, доченька, что свет, который мы видим сегодня, возможно, был излучен еще до того, как на Земле появился человек. И подобно свету из далеких галактик, мой голос, если повезет, достигнет тебя через многие годы после моей смерти. Мы как звезды, дочка. Расстояние превращает нас в колючие, как иглы, звезды в вышине темного неба.

Секретарша школы, замечательная коллега, образцовая, безукоризненная, откровенная, добросовестная, изобретательная, искренняя, компетентная, порядочная, серьезная, честная, прямая, скромная, холодная, сердечная, исполнительная, правильная, цельная, воспитанная, работящая, эффективная, немногословная, практичная, обязательная, образованная, результативная, амбициозная, лживая, карьеристка, хитрая, коварная, двуличная, скользкая, лицемерная, лгунья, бесчестная, ненавистная, бесстыдная, отвратительная, омерзительная, развратная, низкая, гнусная, иезуитка, ехидна, предательница, изменщица, подлая и жалкая сослуживица, Роза Бел.

Не думай, что я герой. Может быть, я умираю просто от усталости, представь себе. Я хочу, чтобы ты знала, что мне стоило больших усилий, огромных усилий, доченька моя, принять как должное необходимость борьбы за свободу. В какой-то момент послушная марионетка взбунтовалась. Это не было продуманным решением. Просто я стал сам себе противен. К теперешней ситуации меня подтолкнули обстоятельства, они вынудили меня действовать так, а не иначе. До этого я был еще трусливее, чем сейчас. Но так получилось, что, живя в постоянной опасности, я научился ценить то, за что каждую ночь рискую жизнью, принимая у себя беженцев, передавая донесения по рации или лично относя их по назначению, карабкаясь по склону Тука-Негры, горы, на которой я гораздо лучше ориентируюсь ночью, нежели днем, и которая расположена на достаточном расстоянии от границы, чтобы армия не обращала на нее внимания, направляя свои усилия совсем в другую сторону. Знаешь что? Вот уже два месяца я сплю не больше двух-трех часов в сутки. И этого никто не должен заметить. А скрывать это очень непросто… Хорошо бы тебе никогда не пришлось ничего скрывать и притворяться и ты всегда могла быть тем, что ты есть. Разгром фашизма и нацизма, происходящий сейчас по всей Европе, стал возможен ценой многочисленных жертв. Скоро останется лишь режим Франко. Будем надеяться, что нам удастся его свергнуть своими собственными силами, хотя их у нас не так уж много. А если не получится, дождемся, пока Европа нам поможет. Я понимаю, что я не самый хороший отец и что говорю тебе вещи, которые, возможно, сейчас тебе совершенно безразличны. Но я не хотел рисовать тебе какой-то нереальный мир; я бы просто не смог. Через несколько лет, когда немного подрастешь, ты поймешь меня. Как бы мне хотелось увидеть тебя лет в пятнадцать, может быть, с косичками, прогуливающейся по какой-нибудь улице, украдкой поглядывающей на мальчишек, прячущей робкую улыбку и что-то шепчущей на ухо подружке. Как бы мне хотелось, чтобы…