Илиада

Боле еще возбудив Посейдона к защите ахеян.

Он пред ряды первоборные вышел вперед, восклицая:

“Мы ли, ахейцы, опять Приамиду победу уступим?

365

Мы ли допустим, чтоб взял корабли он и славой покрылся?

Так похваляется он и грозит, оттого что бездействен

Близ кораблей остается могучий Пелид прогневленный.

Но и в Пелиде нам нужды не будет, когда совокупно

Все устремимся, решася стоять одному за другого!

370

Други, внимайте, совет предложу я, а вы повинуйтесь:

Быстро щитами, которые в воинстве лучше и больше,

Перси оденем, шеломами крепкими чела покроем

И, медножалые, длинные копья в руках потрясая,

Храбро пойдем, перед вами я сам; я не мню, чтобы Гектор

375

Мог против нас устоять, и неистово бурный на битвах!

Кто меж бойцами могуч, но щитом не великим владеет,

Слабому пусть передаст он, а сам да идет под великим”.

Так он вещал, – и с усердием пламенным все покорились.

Сами цари, забывая их язвы, строили ратных.

380

Царь Диомед, Одиссей и державный Атрид Агамемнон;

Рать обходя, заставляли менять боевые доспехи:

Крепкие крепкий вздевал, отдавая слабейшие слабым.

Так ополчившися пышносияющей медью, данаи

Двинулись; их предводил Посейдаон, колеблющий землю,

385

Меч долголезвенный, страшный неся во всемощной деснице,

Равный молнии пламенной: с ним невозможно встречаться

В сече погибельной, – смертного ужасом он поражает.

Рати троянские в встречу построил блистательный Гектор.

В оное время ужаснейший спор ратоборный воздвигли

390

Бог Посейдон черновласый и шлемом сверкающий Гектор,

Сей илионян любезных, а тот аргивян защищая.

Море восстало и волны до самых судов и до кущей

С ревом плескало, а рати сходилися с воплем ужасным.

Волны морские не столько свирепые воют у брега,

395

Быстро гонимые с моря дыханием бурным Борея;

Огнь-истребитель не столько шумит, распыхавшись пожаром,

Если, по дебри гористой разлившися, лес пожирает;

Ветер не столько гремит по дубам высоковолосым,

Если со всею свирепостью воет над ними, бушуя, —

400

Сколько гремел на побоище голос троян и ахеян,

Кои с неистовым воплем одни на других устремлялись.

Рек – и художно сработанный щит захватил он сыновний,

10

Медью блестящий, который герой Фразимед конеборец

В сени оставил, а сам со щитом подвизался отцовским;

Крепкое взял копие, повершенное острою медью;

Вышел, пред кущею стал, и мгновенно позорное дело

Видит: ахейцы бегут, а бегущих преследуют с тыла

15

Гордые воины Трои; разбита твердыня ахеян!

Словно как море великое зыбью немою чернеет,

Предзнаменуя нашествие быстрое шумного ветра,

Только чернеет, еще ни сюда, ни туда не колышась,

Ветер доколе решительный, посланный Зевсом, не снидет, —

20

Так нерешительно Нестор душой колебался, волнуясь

Думой двоякой: к рядам ли идти аргивян быстроконных

Или к владыке мужей, властелину народов Атриду?

Пикой его Пенелей поразил в основание ока,

Вышиб зрачок, проколовшая пика и око и череп

495

Вышла сквозь тыл, и присел на побоище, руки раскинув,

Юноша бедный; а тот, из влагалища вырвавши меч свой,

В выю с размаха ударил и снес на кровавую землю

Голову с медным шеломом; еще смертоносная пика

В оке стояла; как мак, он кровавую голову поднял,

500

Сонму троян показал и гордящийся так говорил им:

“Трои сыны, известите родителей славного сына,

Мать и отца Илионея; пусть его в доме оплачут!

Ах! и младая жена беотиян героя Промаха

Встретить супруга не к радости выйдет, когда из-под Трои

505

Мы в кораблях возвратимся, младые ахейские мужи!”

Словно как снег, устремившися, хлопьями сыплется частый,

В зимнюю пору, когда громовержец Кронион восходит

280

С неба снежить человекам, являя могущества стрелы:

Ветры все успокоивши, сыплет он снег беспрерывный,

Гор высочайших главы и утесов верхи покрывая,

И цветущие степи, и тучные пахарей нивы;

Сыплется снег на брега и на пристани моря седого;

285

Волны его, набежав, поглощают; но всё остальное

Он покрывает, коль свыше обрушится Зевсова вьюга, —

Так от воинства к воинству частые камни летали,

Те на троян нападавших, а те от троян на ахеян,

Быстро метавших; кругом над твердынею стук раздавался.

Предстоял их мужеству подвиг великий:

Тут, как ликийцы храбрейшие всё не могли у ахеян

Крепкой стены проломить и открыть к кораблям их дорогу,

Так и ахеян сыны не могли нападавших ликиян

420

Прочь от стены отразить, с тех пор как они подступили.

Но как два человека, соседи, за межи раздорят,

Оба с саженью в руках на смежном стоящие поле,

Узким пространством делимые, шумно за равенство спорят:

Так и бойцов лишь забрала делили; чрез них нападая,

425

Мужи одни у других разбивали вкруг персей их кожи

Пышных кругами щитов и крылатых щитков легкометных.

Многие тут из сражавшихся острою медью позорно

Были постигнуты в тыл, у которых хребет обнажался

В бегстве из боя, и многие храбрые в грудь, сквозь щиты их.

430

Башни, грудные забрала кругом человеческой кровью

Были обрызганы с каждой страны, от троян и ахеян.

Но ничто не могло устрашить ахеян; держались

Ровно они, как весы у жены, рукодельницы честной,

Если, держа коромысло и чаши заботно равняя,

435

Весит волну, чтоб детям промыслить хоть скудную плату, —

Так равновесно стояла и брань, и сражение воинств

Долго, доколе Кронид не украсил высокою славой

Гектора: Гектор ворвался в твердыню ахейскую первый.

Словно как пастырь, одною рукою руно захвативши,

Быстро несет: для нее нечувствительно слабое бремя, —

Так Приамид захватил и стремительно нес на ворота

Камень огромный. Ворота те были сплоченные крепко

455

Створы двойные, высокие; два извнутри их запора

Встречные туго держали, одним замыкаяся болтом.

Стал он у самых ворот и, чтоб не был удар маломочен,

Ноги расширил и, сильно напрягшися, грянул в средину;

Сбил подворотные оба крюка, и во внутренность камень

460

Рухнулся тяжкий. Взгремели ворота; ни засов огромный

Их не сдержал: и сюда и туда раскололися створы,

Камнем разбитые страшным; и ринулся Гектор великий,

Грозен лицом, как бурная ночь; и сиял он ужасно

Медью, которой одеян был весь; и в руках потрясал он

465

Два копия; не сдержал бы героя никто, кроме бога,

В миг, как в ворота влетел он: огнем его очи горели.

330

Идоменея увидев, несущегось полем, как пламень,

С храбрым клевретом его, в изукрашенных дивно доспехах,

Крикнули разом трояне и все на него устремились.

Общий, неистовый спор восстал при кормах корабельных.

Словно как с ветром свистящим свирепствует вихорь могучий

335

В знойные дни, когда прахом глубоким покрыты дороги;

Бурные, вместе вздымают огромное облако праха, —

Так засвирепствовал общий их бой: ратоборцы пылали

Каждый друг с другом схватиться и резаться острою медью.

Грозно кругом зачернелося ратное поле от копий,

340

Длинных, убийственных, частых, как лес; ослеплял у воителя очи

Медный блеск шишаков, как огонь над главами горящих,

Панцирей, вновь уясненных, и круглых щитов лучезарных —

Воинов, к бою сходящихся. Подлинно был бы бесстрашен,

Кто веселился б, на бой сей смотря, и душой не содрогся!