Цитаты из книги Kuritöö ja karistus

Я могу быть и официальным лицом, и при должности, но гражданина и человека я всегда ощутить в себе обязан и дать отчет...

— Иду. Сейчас. Да, чтоб избежать этого стыда, я и хотел утопиться, Дуня, но подумал, уже стоя над водой, что если я считал себя до сей поры сильным, то пусть же я и стыда теперь не убоюсь, — сказал он, забегая наперед. — Это гордость, Дуня? — Гордость, Родя. Как будто огонь блеснул в его потухших глазах; ему точно приятно стало, что он еще горд.

Она целомудренна, может быть, до болезни, несмотря на весь свой широкий ум, и это ей повредит

— Ну так что ж, ну и на разврат! Дался им разврат. Да люблю, по крайней мере, прямой вопрос. В этом разврате, по крайней мере, есть нечто постоянное, основанное даже на природе и не подверженное фантазии, нечто всегдашним разожженным угольком в крови пребывающее, вечно поджигающее, которое и долго еще, и с летами, может быть, не так скоро зальешь. Согласитесь сами, разве не занятие в своем роде?

— Да куда вы это так торопитесь? — спросил Свидригайлов, любопытно его разглядывая. — У всякого свои шаги, — мрачно и нетерпеливо проговорил Раскольников.

И за соломинку ведь хватаются!

Потому страданье, Родион Романыч, великая вещь

А вы великое сердце имейте да поменьше бойтесь.

Изо ста кроликов никогда не составится лошадь, изо ста подозрений никогда не составится доказательства, ведь вот как одна английская пословица говорит, да ведь это только благоразумие-с, а со страстями-то, со страстями попробуйте справиться, потому и следователь человек-с.

Вот с этакими-то глупейшими, чисто физическими немощами, зависящими от какого-нибудь заката солнца, и удержись сделать глупость!

И неужели ты думаешь, что я как дурак пошёл, очертя голову? Я пошёл как умник, и это-то меня и сгубило!

Ну, полноте, кто ж у нас на Руси себя Наполеоном не считает?

"И понял я, Соня, что никогда не поумнеют люди, и догадался я что у них только один закон: Кто многое посмеет, тот над ними и властелин. Стоит только посметь ... Наклониться и взять власть."

..а теперь пошто ничего не делаешь? - Я делаю... - нехотя и сурово проговорил Раскольников. - Что делаешь? - Работу... - Какую работу? - Думаю, - серьёзно отвечал он помолчав.

Сам всегда уважал образованность, соединённую с сердечными чувствами.

..столько злобного презрения уже накопилось в душе молодого человека, что, несмотря на всю свою, иногда очень молодую, щекотливость, он менее всего совестился своих лохмотьев на улице.

Ну зачем я теперь иду? Разве я способен на это? Разве это серьёзно? Совсем не серьёзно. Так ради фантазии сам себя тешу; игрушки! Да, пожалуй что и игрушки!

Я не только не хочу быть хоть кому-нибудь даже в малейшую тягость, но и сама хочу быть вполне свободною.

Всякому человеку позволительно, надеюсь, защищать свою личность.