А впереди бесконечная жизнь
Когда девушке шестнадцать лет, по описанию Антона Павловича ход её мыслей напоминает перемещение цыплёнка по птичьему двору. Те же метания, беспорядочные скачки сознания, напоминающие броуновское движение.
Надя Зеленина была с мамой в театре на «Евгении Онегине». Судя по её реакции на спектакль, он произвёл на девушку сильное впечатление. Ей захотелось написать такое же письмо, как Татьяна Ларина Онегину. Проблема была только в том, что она сама никого ещё не любила, но точно знала влюблённых в неё офицера Горного и студента Груздева. Вот только опера дала ей подсказку, что «быть нелюбимой и несчастной – как это интересно!» Поэтому в письме к Горному Надя написала, что не верит в его любовь, что он ошибается в ней, так как она – «неинтересная, ничтожная девушка, и вы сами отлично знаете, что в вашей жизни я буду только помехой… Мне тяжело оставить маму и брата, а то бы я надела монашескую рясу и ушла, куда глаза глядят. А вы бы стали свободны и полюбили другую. Ах, если бы я умерла!" Вот такие необычные мысли у девушки под влиянием «Евгения Онегина». От жалости к себе она даже заплакала…
Тут же вспомнила о том, что студент Груздев тоже влюблён в неё, поэтому тоже заслуживает письма от неё. Интересно, как Чехов показывает перепады настроения девушки. Только что она плакала, а теперь – «Без всякой причины в груди ее шевельнулась радость: сначала радость была маленькая и каталась в груди, как резиновый мячик, потом она стала шире, больше и хлынула как волна». Ей захотелось вспомнить что-нибудь смешное. И тогда ей стало душно от смеха, так как она подумала «о смешном пуделе, который вчера погнался на дворе за вороном, а ворон оглянулся на него и сказал:- Ах ты, мошенник! Пудель, не знавший, что он имеет дело с ученым вороном, страшно сконфузился и отступил в недоумении…»
Опять перепад настроения у Нади. Она решает разорвать письмо к Горному, а любить лучше Груздева. И снова потекли её мысли «о студенте, об его любви, о своей любви, но выходило так, что мысли в голове расплывались и она думала обо всем: о маме, об улице, о карандаше, о рояле...» Вот так Чехов описывает бесконечный поток сознания Нади. И, хотя я не юная девушка, почему-то верю в это броуновское движение её размышлений, проявившихся в результате пережитого катарсиса от встречи с настоящим искусством, а точнее оперы «Евгения Онегина» Пушкина на музыку Чайковского.
Фраза – «Боже мой, как интересны, как обаятельны мужчины!»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 398
37 понравилось
