Клей

Все мы похожи на болотистые такие пруды, мутные воды стоят слоями до дна, а самые глубины приводят в движение никому не понятные подземные течения.

Это лучшие годы моей жизни, то время ни с чем не сравнится. Но вернуться туда невозможно, кроме того, главное – это суметь разглядеть нечто хорошее и закончить вовремя, пока тема не скисла. Но скучаю ли я? Каждый день.

Хотелось сказать, чтоб попридержала коней, ведь я-то хотел потянуть немного, посмаковать. Это, конечно, соль жизни, но солью хочется приправить какое-то блюдо, а не жрать просто так.

Потопить печаль, так чтоб она пошла ко дну, не получается, ты просто подтапливаешь суку, а на следующий день она всплывает снова.

Но больше всех я ненавидил не её и даже не его. Себя: себя, глупого и слабого урода. Уж его-то я лупил беспощадно. Всем подряд: алкоголем, таблами, герычем. Бил по стенам, пока не ломались кости, а кисти не распухали до размера бейсбольной перчатки. Выжигал сигаретами грязные красно-коричневые точки на руках. С ним я разделался как надо, обоссал его с ног до головы. И сделал это так тихонечно, исподтишка, что не многие заметили, как промелькнула слабая нахальная улыбочка.

Я не позвонил им сказать, где я буду. Дурацкое правило, потому что никогда не знаешь, где окажешься, а оказавшись, обычно уже настолько бухой, что и не позвонить.

Генри стал продираться меж столов. Он снова зыркнул на старческую парочку. Те глаз не отвели и вызывающе уставились на него. Он пробрался к их столику и, указывая на нос, сказал мертвецки спокойным тоном:
– Прибор держите подальше от окружающих, а не то сломается на хер.
Старики онемели от такой дерзости. Задержав на секунду тяжёлый взгляд, Генри изобразил лучезарную улыбку и пошёл к задним дверям паба, не взглянув ни на Элис, ни на детей.
На сцену лучше не нарываться.

Подытожим: я охуеваю без видимых на то причин.

Мы слишком рано познали горечь утраты, и каждый решил удалиться сам, пока другие его не опередили.

Когда выйдет закон, запрещающий смех, - считай, что Третий рейх победил.

Цивилизация неспособна вырвать дикость с корнем, она просто смягчает ее, делает ее проявления менее зловещими и показными. Вопиющая несправедливость никуда не подевалась. и единственное, на что сподобилось общество, - это невнятные толкования причинно-следственных отношений, которые прячут ее за дымовой завесой вранья и мелочности.

Плакать бессмысленно, как пытаться излить цистерну горя через капельницу.

Дерьмо, наверное, быть старым. Я никогда не состарюсь. Только не я

Если б только он любил себя так же, как остальной мир...

Последнее время мне частенько бывает хуево. Для меня это всегда сигнал, что пора двигаться дальше. Люди годами пытаются понять, почему им хуево, приспособиться к этому. Я же просто выдвигаюсь дальше. И - проходит. По кухонной философии, убегая, ты не решаешь проблем, нужно научиться переживать это состояние - когда тебе хуево. Я так не считаю. Жизнь - процесс скорее динамичный, нежели статический, и престав меняться, ты погибаешь. Так что я не бегу, я двигаюсь дальше.

Эмоциональный труд, мы живем в мире сервиса, нас этим не удивишь. Улыбайся, пусть даже сердце твое раскалывается.

Свобода от бессмысленного выбора.

- Отлично, но именно когда тебе весело и хорошо, и нужно выдвигаться. Потому что если дождаться, когда тебе будет фигово, то это настроение ты зацепишь с собой в следующее место.