Цитаты из книги Три девушки в ярости

Нужно уметь переживать бури. И снова отстраивать целые города, разрушенные ураганом.

Материнство – кабала, какой ни один мужчина не в силах даже вообразить. Но скажем честно, моя дорогая невестка: если ребёнок – мальчик, он гарантирует вам пусть не присутствие даже, но хотя бы постоянную поддержку мужчины, который, несомненно, в конце концов оставил бы вас ради другой – той, что родит ему сына.

У меня чувство, будто весь мир затопила ночь и меня некому утешить.

Мама, ты жива, потому что я тебе пишу.

Мне невыносимо более это стремление контролировать и держать женские тела в плену моральных принципов, свалившихся на нас неизвестно откуда и якобы неопровержимых. Мне более невыносимо чувствовать себя обречённой на этот природный детерминизм.

Настанет день, и Стена падет. И в этот день я принесу цветы на твою могилу. Ты любила лиловые гиацинты. Видишь, я все помню.

Историческая правда – штука крайне субъективная.

Всё говорится, чтобы ничего не сказать.

Я чувствую себя преданной и оплёванной, Сюзанна. Я, именно и лично я, как будто такая недавняя история нацистской Германии снова всплыла, как будто с той грязью до сих пор не покончено. Как будто ложь и государственные интересы могли по-прежнему бесконечно превращать нас в ничто.

Когда мне грустно, я думаю о тебе, и это всё равно что знать: убежища — да, они есть.

Ты сжала своей рукой мою чуть сильнее, чем обычно. У меня отчаянно забилось сердце, Джонни Холлидей кричал в микрофон:

Останови время,
Умоляю тебя,
Задержи в бесконечности
Эту ночь…

Я уже не узнаю саму себя, Магда, и проблема не только в отражении в зеркале. Я помню, какое это было настоящее счастье — открывать глаза по утрам, помню затаённый восторг от вида наступающего дня, нетерпение жить, возникавшее с такой же неизбежностью, что и горячий шоколад Фаншетты.
И всё это покинуло меня. Похищено, утрачено, бежало. Умерло.
Теперь мне не хорошо нигде.

В  истории бывают моменты, когда не нужно бояться непопулярных мер.

Здесь, что бы там они ни талдычили, эти молодые, выбор у них есть, и ещё у  них есть свобода говорить, читать, думать…

...тебя убьют на  улице средь бела дня, и ты погибнешь неизвестно за что. Может, за идею, а может, и нет, а просто потому, что какой-то тронутый мозгами решил, что это будешь ты, что именно твоя жизнь оборвётся здесь и сейчас…

Жить обыкновенной жизнью – это так странно…

«Оглянись же. Взгляни, кто правит, кто обучает, кто надзирает, кто судит и кто лечит. Посмотри, кто пишет, кто рисует и кто сочиняет музыку, кто строит дома и кто их придумывает. Кто летает на самолётах, плавает на кораблях, рулит на автодорогах… А мы, женщины, только служим им украшением и набиваем им брюхо, ублажаем их и рожаем им детей. Так испокон веков заведено во всех обществах этого мира. Мы у них на службе.»

Самое ужасное в диктатуре - что ты против волипропитываешься этим страхом...

Нанизываешь слова на чувства — и вот уже выходит что-то не то