Селфи на балконе

— Дасюня! — Говорит женский голос, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не заржать.
Дасюня?
Серьезно?
Кажется, теперь я знаю, как парня звать буду.
Расслабляюсь, и на кресло по-девичьи сажусь, сжимая коленки. Как-то легко мне стало. Если женщина так называет своего сынульку, то думается мне, что мы общий язык мы точно найдем.
Предчувствие у меня такое.
— Кать, хватит его так называть. Он же не умственно отсталый, а взрослый парень. Какой Данюся? Здорово, сын.
— Какими судьбами, создатели?
Это он так родителей называет?
Хм. Надо запомнить будет.
Домой приеду, и лежа на кровати кричать буду: «Создательница, свари мне кашу рисовую».
Туська, не отвлекайся.
— Уже и к сыну приехать нельзя. — Говорит мама барина. — Юр, а ты не учи меня, как к сыну обращаться. Это я его девять месяцев в себе таскала, от изжоги мучаясь. Захочу, козюлькой назову, и кто мне, что против скажет.
Черт.
Да я его маму уже, как родную полюбила.
Крутая женщина. И голос приятный.
— Вы потише. У меня гостья, и у нее память хорошая. Мне потом эта козюлька боком вылезет.
Корнеев! Да ты, оказывается, умеешь мысли мои читать.

— Следы показать? — и к ремню брюк лапы свои длиннющие тянет.
Так, меня как папа учил, перед тем, как в чужой город отправить? Если передо мной в парке или где-то ещё, появится извращенец в пальто, которое он моментально распахнет, то я должна буду ногой двинуть ему по Фаберже, а потом стартануть с такой скоростью, словно за мной бульдог бешеный несется.
Допустим, мы не в парке. Допустим, барин пальто дома забыл. И вот что делать? Ногами начинать брыкаться или подождать, пока все по сценарию отцовскому пойдет?
— Век проживу и без этого зрелища. До сих пор перед глазами ты в полотенце …

— У меня, значит, оставаться ты не хочешь.
— Нет, конечно. Моя детская психика не выдержит, если еще раз тебя в одном полотенце увидит.
— Я уж думал в следующий раз без него пройтись.

• Не боишься?

— СТРАННЫЙ ТЫ КАКОЙ-ТО ДЯДЯ. СМОТРИШЬ НА НЕЕ, КАК СОБАКА НА СВЕЖУЮ КОСТОЧКУ. — Грубо говорит хозяйка «музея».
— Да он просто соскучился. — Вставляю свою копейку. — Давно не виделись. Да, дядя Даня?
И улыбку натянула на всю моську кислую, чтобы правдоподобно всё выглядело.
— Последний раз, когда тебя только к горшку приучать начали. Выросла-то как.
Если я его сейчас коленкой ударю, то опалюсь или прокатит? Типа мы ж родственники. А бить родню можно. Тем более, я девочка, а он гад наглый.
— Лучше замолчи, дядюшка. — цежу сквозь зубы, с той же идиотской улыбкой. — А то и правда сковородка тебя достанет.

— Фея-крестная с волосенками на груди, помоги золушке.
— Как часто я последнее время слышу от тебя эту фразу. — Лениво отвечает он, и мне даже сказать на это нечего. И правда ведь, помогает. Вот точно, перееду, обживусь немного, и пирог ему испеку с домашним малиновым вареньем.
Чем не знак благодарности?
— Не помню, чтобы фея так отвечала. Она взмахивала палочкой, и улыбалась. Вот и ты взмахни чем-нибудь, и расскажи мне, на чем я смогу доехать до Баррикадной 11?
На слове «взмахни», он так удивленно глаза вылупил, что мне его по голове стукнуть захотелось, за мыслишки извращенские. Но, как обычно, сдержалась. Мне его голова сейчас ой, как нужна.

— Пульт кидай, сама фильм выбирать буду. Я тебе в таком деле не доверяю.
— Что? Не хочешь смотреть фильмы для взрослых?
Чего?
Он сел и задрал руки, чтобы тут же стянуть с себя футболку.
— Эй, давай без наглядности. Стриптиз оставь для тех, кому это понравится.
Вздумал мне тут еще, своими шестью кубиками светить.
Фи.
Мы в интернете и получше видали. Совсем не удивил.
«Раз не удивил, то можно рот-то и закрыть, чтобы мухи не залетели» — внутренний голос вставляет свои ржавые пять копеек.
— А я бы от наглядности не отказался.
Офигел?
Вот мажор наглый.
— Ну ладно-ладно. Хотя могла бы для приличия надеть пижаму. Все-таки, нужно уважать священные правила этого дома.
Он веселится.
Да он ржет, как конь, мимо которого ветеринар прошел, и внимания на него не обратил.