Queenslayer

Худший обман из всех - это когда люди забывают, кто ты такой, когда они говорят себе, что, может, ты не так уж и плох. Может, ты просто немного груб. Может, ты способен адаптироваться в приличном обществе. Их мнение ужасно быстро меняется, стоит им впервые увидеть кровь на твоих руках. И блеск в твоих глазах.

– Карты всегда говорят правду. От нас зависит, как мы её понимаем.

Разозлиться в драке - все равно что взять меч не за тот конец.

Твой инстинкт бегства. Ты сказал, что не знаешь, что с тобой такое. Я говорю, что это твой инстинкт бегства. Здесь чуть ли не все играют против нас, и твое тело хочет бежать, но бежать некуда, поэтому тебе ничего другого не остается, кроме как идти слишком быстро.

- Проклятие, Келлен, во дворце ты практически неприкасаем! Пошли, что-нибудь украдём! Они вряд ли смогут нам помешать. Нет, подожди, давай... Да, давай убьём кого-нибудь, прямо средь бела дня!

- Два выхода. Тот, через который мы только что вошли, и окно. Окно не очень - падать высоко, а слезать вниз, если ты большой, тупой и неуклюжий, трудно.

Если раньше вы никогда не видели белкокота, вообразите, что какой-нибудь пьяный бог одарил пухловатого двухфутового кота большим кустистым хвостом и мохнатыми перепонками между передними и задними лапами, помогающими планировать с верхушек деревьев и влезать зубы и когти в выбранную жертву,то есть практически во все, что движется. И потом то же божество наделило свое творение темпераментом вора. И шантажиста. И, вероятно, серийного убийцы.

Оказывается, даже человек с одной чернотой в душе может чувствовать боль.

Вот только нет лекарства от разбитой души.

... и я невольно услышал, как Рейчис жалуется на то, что люди всё время плачут. Может, это всё, что нам осталось. Слёзы и печаль.

Когда знаешь, что человеку предстоит умереть, почему-то кажется, что лгать ему не годится.

«Дом».
Слово обрушилось на меня, как клинок убийцы, ударившего раньше, чем ты понял, что кого-то разозлил. Оно вспороло мою кожу и воткнулось между рёбер, чтобы добраться до сердца, прежде чем я успел защититься. Как можно так сильно желать того, что всегда причиняло мне лишь несчастья и боль?

На самом деле неважно, сколько секретов боевого искусства ты изучил; в школе убийц тебя не научат, как сражаться с белкокотом

Но роскошь и элегантность, как и вкус и запах дорогого вина, быстро выветриваются, и на смену им приходит одна мысль: «Не обманывай себя, думая, что это для тебя. Во всяком случае, надолго».

— Мы все играем свои роли, Келлен.

Только два факта помогают мне продолжать: во-первых, невыразимое удовольствие созидать то, что (если я хорошо выполняю свою работу) одновременно интересно и полно смысла...

"Даже вся магия мира не стоит того,чтобы продавать за неё свою совесть..."

Я так сильно хочу любви и признания, что хватаюсь за них везде, где только можно, как ни мала вероятность, что их хватит надолго

Я услышал ещё один рык и решил, что рычит Рейчис, но это не мог быть он, потому что мгновение спустя я услышал, как он сказал:

– Проклятие, давно пора.

Я повернулся к нему.

Его глаза стали тёмными. Его мех потерял цвет, сделавшись абсолютно чёрным. Ни полос, ни оттенков. В Рейчисе не было ничего милого, смешного или великодушного. Он был убийцей, ждущим, когда откроется дверь, чтобы ответить на вопль зубами и когтями.