Цитаты из книги The Idiot

главнейшая черта в ее жизни была беспрерывная ошибка в людях

Найдите мне, князь, сюжет для картины.

— Я в этом ничего не понимаю. Мне кажется: взглянуть и писать.

— Взглянуть не умею.

— Да что вы загадки-то говорите? ничего не понимаю! — перебила генеральша: — как это взглянуть не умею? Есть глаза, и гляди. Не умеешь здесь взглянуть, так и за границей не выучишься. Лучше расскажите-ка, как вы сами-то глядели, князь.

— Вот это лучше будет, — прибавила Аделаида. — Князь ведь за границей выучился глядеть.

но бывали мгновения, что он как слабый человек, решительно вновь ободрялся и быстро воскресал духом

Протест иногда не малое дело...

Вы ординарность напыщенная,ординарн­ость не сомневающаяся и олимпически успокоенная.Вы рутина из рутин!Ни малейшей собственной идеи не суждено воплотиться ни в уме,ни в сердце вашем никогда. Но вы завистливы бесконечно.Вы твердо убеждены, что вы величайший гений,но сомнение все-таки посещает вас иногда в черные минуты, и вы злитесь и завидуете.

Я всегда добрая, и это мой единственный недостаток, потому что не надо быть всегда доброю. Я злюсь очень часто... но скверно то, что я всего добрее, когда злюсь.

Если приехали, не зная зачем, стало быть, уж очень любите.

Довольно увлекаться-то, пора и рассудку послужить.

Колумб был счастлив не когда открыл Америку, а когда открывал ее.

Никто не прыгает из окошек, а случись пожар, так, пожалуй, и первейший джентльмен и первейшая дама выпрыгнет из окошка. Коли уж придет нужда, так нечего делать.

Зачем исчезать и уступать другим место, когда можно остаться передовыми и старшими? Будем передовыми, так будем и старшими. Станем слугами, чтоб быть старшинами.

Наши как доберутся до берега, как уверуют, что это берег, то уж так обрадуются ему, что немедленно доходят до последних столпов; отчего это?

Почем вы знаете какое значение будет иметь приобщение одной личности к другой в судьбах приобщенной личности?

– А знаете, на подушке мне много мыслей приходило… знаете, я уверился, что природа очень насмешлива… Вы давеча сказали, что я атеист, а знаете, что эта природа… Зачем вы опять смеетесь? Вы ужасно жестокие!

Я сейчас уйду, сейчас, будьте уверены. Я не краснею, – потому что ведь от этого странно же краснеть, не правда ли? – но в обществе я лишний… Я не от самолюбия… Я в эти три дня передумал и решил, что я вас искренно и благородно должен уведомить при первом случае. Есть такие идеи, есть высокие идеи, о которых я не должен начинать говорить, потому что я непременно всех насмешу.

Он хохотал на ее хохот и готов был плакать на ее слезы.