Shadow and Bone

• Закрой рот, пока муха не залетела, - резко прокомментировала я. Он пару раз моргнул, вид у него был ошеломленный.

• Что с тобой происходит? Ты раздражительнее обычного. И выглядишь ужасно.
• Спасибо, - проворчала я. - Мне не спиться в последнее время.
• Что еще нового расскажешь?

– И это все? Ты просто хотел спросить, как прошел мой день? – выпалила я.
Он склонил голову набок.
– А чего ты ждала?
Я почувствовала такое облегчение, что не смогла сдержать тихой усмешки.
– Понятия не имею. Пыток? Допроса? Сурового разговора?
Дарклинг слегка нахмурился.
– Я не монстр, Алина. Несмотря на то что ты могла обо мне слышать.
– Я не это имела в виду, – поспешно исправилась я. – Просто… Я не знала, чего ждать.

Буквально мечтала о том, что буду стоять рядом с ним.

– Однажды ты просила меня о помиловании, – прозвучали его слова над мертвыми землями Каньона, сквозь голодные вопли его чудовищных творений. – Такое твое представление о милосердии?
И снова в сантиметре от нас пролетела пуля. «Да, – подумала я с нарастающей решимостью, – милосердие, которому ты меня научил».

Настало время отпустить. В тот день в Тенистом Каньоне Мал спас мне жизнь, а я спала его. Может, этому было суждено стать нашим концом. Мысль наполнила меня грустью, скорбью по разделенным с ним мечтам, по моей любви, по полной надежд девочке, которой я уже никогда не стану.

Люди, а особенно здоровенные мужики с массивными ружьями, обычно не ожидают дерзости от такой хлюпенькой девчонки, как я. У них всегда появляется удивленное выражение лица, когда я даю отпор.

должна думать об этом, о своем предназначении, о том, что мне придется убить древнее существо, о власти, которой оно меня наделит, об ответственности, которая придет с этой властью. Но думалось мне лишь о его руках на моих бедрах, о губах на моей шее, о стройном и крепком теле в темноте.

Закончив, я замешкалась лишь на мгновение, прежде чем вытереть пальцы об уже грязный кафтан. Скорее всего, это самая шикарная вещь, которую я когда-либо носила или буду носить, и что-то в испачканной и порванной ткани заставило меня чувствовать себя особенно жалкой.

Мне хотелось верить в свое предназначение: никем не любимая сиротка сможет изменить мир и стать объектом всеобщего восхищения.

Что тебя там ждет?
– Ничего! – прокричала я. – Никто!
Стоило это сказать, как правдивость слов осенила меня с такой силой, что аж дыхание перехватило.

– Надеюсь, ты принес мне что-нибудь хорошенькое. Секреты соблазнения от Алины дорогого стоят.
Он улыбнулся.
– Запишешь на мой счет?
– Ладно. Но только потому, что ты и так в этом хорош.

– Если это следопыт, то скажи ему, чтобы зашел внутрь и согрел меня.
– Если он захочет подхватить сифилис, то, уверена, сразу же направится к тебе, – пропела я сладким голоском и вышла на улицу.

– Только ты мог узнать о неминуемой смерти и сказать на это «ладно».

Я хотела обвить его руками и крепко прижать к себе. Но не могла, не могла этого сделать с новым Малом. Признаться, может, и со старым бы не смогла. Мы уже не дети. Легкость нашего общения осталась в прошлом.

Мы с Малом беженцы, рожденные под звуки войны, много лет бушующей у границ Равки. Что, если Дарклинг и жуткая мощь Тенистого Каньона может всё прекратить? Заставить замолчать навеки наших врагов и обеспечить нам безопасность?
«Не только наших врагов, — напомнила я себе. — Любого, кто встанет на пути у Дарклинга, любого, кто осмелится возражать ему». Он скорее превратит мир в пустырь, чем поделится с кем-нибудь крошечной долей власти.

Нас обокрали. Чуть не убили. Нас преследовал самый могущественный человек в Равке. Но мы снова вместе, и впервые за долгое время я засыпала с легкостью на сердце.