Лилит

Они были живы, но я был недостаточно мёртв для того, чтобы понять, насколько они живы.

Иногда мне кажется, что я слышу рядом со мной шепот, словно кто то, кто меня любит, пытается говорить со мной, но как только мне удается разобрать слова, шепот стихает, и все вокруг так спокойно, что я не знаю, то ли все это происходит в моем мозгу, то ли приходит откуда то извне. Я не ищу всего этого, но оно приходит, и я позволяю приходить ему.

Теперь я понял, что жизнь и правда – одно; что жизнь всего лишь и не более чем блаженство, а там, где она – не блаженство, она и не жизнь, но жизнь в смерти; мертвая жизнь.

Человек, действия которого зависят от трусости другого, сам, по существу, трус.

Ждать труднее, чем идти; но награда для того, кто ждёт, - полнее.

– Это значит, вы пытаетесь сделать из меня дурака? – сказал я, отвернувшись от него.
– Извините! Кроме вас с этим никто не справится!

Вы имеете полное право. У вас наилучшее из прав, – ответил я, – оно определяется тем, что вы можете это сделать.

Множеству людей не хватает жизни на то, чтобы усвоить; что они ничего не знают, а делают они и того меньше!

Ведь каждое зерно правды пускает корень их будущей человечности. Ничто, кроме истины, созидать не может, в каком бы виде она перед нами не предстала.

По правде говоря, человек не может понять что-то, пока не поймет, что он этого не понимает, и это и есть его первый робкий шаг – не к пониманию собственно, но к тому, чтобы оно стало в один прекрасный день возможным.

Даже знание всего на свете не добавит человеку величия.

Книга  –  это дверь внутрь и, следовательно, она же – дверь наружу.

Да не будьте же вы таким трусом, мистер Уэйн. Отвернитесь от страха, и встаньте лицом к чему-нибудь, что должно настать. Примите свою ночь, и вы по-настоящему отдохнете. Вреда вам от этого не будет, а что-то хорошее… Об этом заранее знать нельзя.

Будь благословенна настоящая жизнь за то, что паузы в ее пульсе – не смерть!

– Вы совсем сбили меня с толку!
– Это точно!..

Они обнаружили, что каждому легче молиться в тишине собственного сердца – некоторые люди постоянно живут в молитве.

... Но вы не возвращали никого к жизни! Как вы могли это сделать, если вы сами мертвы?
– Я мёртв? – воскликнул я.
– Да, – ответил он, – и вы будете мёртвым до тех пор, пока отказываетесь умереть!

Истина есть во всем, но лежит она иногда глубоко и проявляется в том, чем вещи кажутся.

«Сомнение, – сказал я себе, – может быть хорошим поводом для того, чтобы делать что то, но это плохое оправдание для того, чтобы ничего не делать».

Что то может быть нашим только в той действительности, в которой это наше является значимым.