Зимой на Южном Урале, а особенно в Оренбургских степях, бесчинствуют бураны, которые на автотрассах в одночасье наметают жуткие снежные переметы. Тогда вдоль дорог МЧС устанавливает большие военные палатки, чтобы помочь застрявшим в сугробах автомобилистам.
Спасатели из МЧС делают в палатках пункты обогрева для автостранников. Но и эти палатки заметаются снегом под крышу.
Внутри одной такой, сидя под лампочкой от бензинового генератора, за простым столом-партой прихлебывая горячий чай, дочитал я книгу А. Иванова «Вилы».
За пластиковым окном палатки, бултыхающемся от ветра, в поле в мутных снежных вихрях, померещились мне бредущие полки бунтовщиков-пугачевцев.
Впереди всех верхом на ещё бодром жеребце едет сам мужицкий царь Емельян в красном расписном кафтане с оторочкой, в папахе с тумаком. За ним на бредущих лошадях казаки, закрывающие лицо заиндевевшими варежками на руках, в кафтанах, шубейках, шапки из овчины, с пиками, пищалями и шашками на боку. Следом башкиры в лисьих малахаях, на своих упрямых лошадках, в шубах мехом наружу и с луками через плечо. Потом «полки» пеших крестьян, устало бредущих в зипунах и сермягах, с косами да вилами на плече. А за ними еще и ещё: казаки, башкиры, крестьяне, мастеровые…
После книги мне они «виделись» очень отчетливо. Они – сбродные бунтовщики из разных сословий и национальностей, собравшиеся под знамена «народного царя» Пугача со всего Южного Урала. Войско его то отступает, побитое регулярной императорской армией, то само сметает все царские войска, вышибает комендантские команды из уральских городков и крепостиц-транжементов, там и сям захватывает заводы с поселениями. Это они, смутьяны, вешают на столбах офицеров, чиновников, заводчиков, отказавшихся присягнуть «мужицкому царю», а иногда за одно, в ярости вздергивают вообще всех пойманных дворян и дворянок.
В снежных вихрях раскачиваются на веревках окоченевшие тела …
Алексей Иванов с чего начинает свою книгу, тем же и заканчивает. Идентичность, – вот о чем он неуклонно размышляет. Системы ценностей, национальные, религиозные, географические особенности, различия регионов, те разные вселенные, которые срослись в общем организме Империи.
Иванов пишет про имперскую элиту, с трудом сумевшую заложить основу государства, только когда научились ценить идентичности. Он рассуждает про лучших из лучших, каким-то чудом сумевших удержать в единстве такую разноплеменную массу народа.
«Элиту порождают не богатства и власть, а знания и способности»
И пугачевский бунт, беспощадный, тотальный и страшный, уже не кажется бессмысленным, поскольку даёт окончательное понимание: как это сделать – единое многонациональное государство.
Петр I признал элитой дворянство, способное к развитию и просвещению, но после его смерти одна часть дворянства решила, что его дело дворцовые перевороты. Другая часть пошла обустраивать и усмирять новые земли.
И долго совсем не получалось…
Народ поднялся против угнетателей. Здесь на Южном Урале, в сочетании не просто двух континентов Европы и Азии, но и четырех больших народов: русских, башкир, татар и казахов (и множества мелких народов) вспыхнул и разгорелся пожар народной войны.
Бунт вырос из массы разных протестующих идентичностей: марийцы, тихий и сегодня единственный народ-язычник восстал против попов, против помещиков за землю, чуваши –земледельцы в борьбе за веру, мордва, русские староверы-раскольники против канонической церкви и т.д.
Пугачев, подняв несчетные народные массы, жестокостью своей до смерти напугал дворянство, но позволил элите все же уразуметь новую, необходимую политику, чтобы выжить.
Цели у Емельяна были ясные и простые: уничтожить старую элиту – дворянство и сделать новой элитой казаков. Казачество в России имело личную свободу. И Пугачев захотел перевернуть Россию на том, что все должны быть свободны. Все должны стать казаками.
Но в каждом сословии была своя отдельная суть. Казачьими принципами были равенство и справедливость. Крестьянская сущность: доход и собственность. Башкиры и казахи основой жизни считали табуны и традиции предков. Основой заводских рабочих был мастеровой труд.
Подняв народ на отчаянный мятеж с идеей свободы, одержав первые яркие победы, Пугачев скоро убедился, как различны и даже враждебны друг к другу его бойцы. Он сам был казаком – воином и крестьянином. Как воину ему нужны были пушки, а как крестьянину заводы были ему врагами. Под Оренбургом, Пугачев оставался казаком, но по Уралу пошел уже крестьянским царем и вождем башкир.
Приписные крестьяне убивали помещиков, но и рушили доменные печи на заводах. Рабочие убивали хозяев предприятий, но поворачивали пушки на защиту своих производств и рудников-кормильцев. Бунт через год обернулся тем, что белорецкие, воскресенские, зилаирский медные заводы и каргалинские рудники, вернувшиеся в государево лоно, штурмовали башкиры и 2500 человек увели в рабство. А оренбургские казаки защищали уральские заводы от мятежных башкир. Башкиры же больше всего ненавидели заводы на своей земле.
«Крепостные рабочие стреляли по крепостным крестьянам, потому что заводы и пашни оказались разными мирами»
И симпатии автора то на стороне мятежников, то на стороне защитников порядка. То ему близки гневные выступления замученных подневольной жизнью приписных крестьян, то он сочувствует монахам Далматовского монастыря, ценой собственной крови, не пропустившим бунтовщиков в обитель.
«Башкирия, как море, то спокойная, то вздыбленная».
Башкиры в пугачевском бунте чрезвычайно интересное явление. И то, что написал Иванов про башкир, – настоящая сенсация. Так бывает. Кто-то о чем-то подобном уже говорил, кто-то фрагментарно упоминал. Есть даже какие-то исторические книги. И в исторических учебниках есть информация. Но вот обобщить, твердо и четко, ярко высказать эту мысль ни у кого не получалось. И вот Иванов смог.
Мятежный и независимый башкирский народ поднимал мятежи против русского царя многократно, доходило до того, что в 1709 году башкиры объявили башкирское ханство. Их борьба за свою идентичность была яростной. Царские власти гасили восстания жестко, но у башкир были еще более страшные враги – казахи. Если царские чиновники усмиряли, то казахи убивали. Узел кровавой борьбы был завязан туго: сами казахи были уничтожаемы с юга джунгарами, на севере их давили башкиры.
Русское царство затем русская Империя примирила всех.
От Павла I башкиры (и казахи) получили права казачества:
– общинное землевладение;
– местное самоуправление и личную свободу. Не считая отсутствия нетерпимости по вере, – вера пророка не была гонимой. Постепенно, очень постепенно это распространилось на все народы.
Именно яростная борьба башкир не позволила стране превратиться в колониальную империю по западному типу и потому Россия не развалилась на тюркскую и русскую половину.
Идентичности в Империи кажутся важнее свободы. Наверно так и есть. Парадокс в том, что идентичность и давала в те времена свободу. Впрочем, и сейчас тоже.
48 понравилось
