Цитаты из книги Читалка

— Это правда, что вы разрешили Валентине выбрать рукопись и сообщить автору, что она принята?

— Прошу прощения, но рукопись, которую должна была прочитать Валентина, выбрал я. В остальном все верно. Читаешь, выбираешь что нравится, печатаешь, продаешь. Это и есть издательская деятельность, разве нет?

— А что потом? Скрестить пальцы и ждать, что читателям тоже понравится?

— Не так все просто, дружище. Скрещивать пальцы, конечно, не возбраняется — главное, не складывать руки. С выходом книги работа не заканчивается — в каком-то смысле она только начинается. Как только роман будет напечатан, Валентине предстоит рассказать о нем журналистам, торговым представителям, владельцам книжных магазинов, своим приятелям и френдам из «Фейсбука». Ей придется то ввязываться в драку, то пускать в ход лесть. Если она будет хорошо работать, а ее писательница продолжит печь роман за романом, то лет через десять на нее обратят внимание, о ней заговорят в газетах, на радио и в блогах. У автора образуется круг постоянных читателей, которые будут ожидать появления каждой новой книги. Единственный неизвестный член этого уравнения — размер ее виртуальной семьи. Есть авторы, вокруг которых сложилась небольшая, зато верная семья. Есть другие — у этих семья огромная, но отличающаяся непостоянством: сегодня есть, а завтра нет. Наконец, есть авторы, сумевшие обзавестись многочисленной семьей и с тех пор вынужденные безотлучно хлопотать на кухне: попробуй прокормить такую ораву…

— Вообрази себе на минутку, — говорю я, — что я хочу поделиться с тобой книгой. Но если я отдам тебе читалку, то, во-первых, мне самому будет нечего читать, а во-вторых, зная тебя, я подозреваю, что ты начнешь читать не то, что я предлагаю, а что-нибудь другое. Как быть? — Решение элементарно. Ты даришь мне другую читалку (что, кстати сказать, следовало сделать давно), потом через блютус перекачиваешь из своей читалки в мою какую хочешь книгу. Мягко, плавно, я бы даже сказала, сексуально. — Что именно представляется тебе сексуальным — способ или я?

Внезапно меня посещает кошмарное видение: мой стол в ближайшем будущем, на котором нет ничего. Кроме небольшого плоского предмета с черным экраном на гладкой столешнице орехового дерева. Опустевшие стеллажи, доживающие свои последние дни. И — никаких запахов, кроме моего собственного. Может, повесить на стены пару-тройку фотографий с книгами в стиле ретро? Например, Кертеса? Или красоток с бабеттами, делающих вид, что поглощены чтением карманной книги? Никаких больше монбланов рукописей, никаких пачек писем на компьютерной клавиатуре… Только записки-стикеры от Сабины: «Отменить заказ на бумагу», «Разорвать договор с типографией», «Побывать на похоронах брошюровщика», «Постараться не загибать уголки страниц», «Не швырять книгу об стену, даже самую плохую», «Спрятать бумажную книгу в дальнем ящике стола, вместе со свечой, на случай, если отключат свет», «Перестать быть собой».

Делать пометки в читалке - испытание не для слабаков. Я это ненавижу. Клавиатура позволяет вносить любую правку, но способом, который меня не устраивает. Чем хороши заметки на полях, так это тем, что они существуют автономно от авторского текста. Я делаю их карандашом, и мои торопливые записи стоят от него особняком. Не вторгаются в него, не соперничают с ним - они другие. Они ведут диалог не столько с текстом, сколько с его автором. Но здесь, забетонированные внутри читалки, они внушают мне страх и звучат непреклонно, как царские указы. Жалко, что нельзя писать грифельным карандашом прямо по экрану.