Цитаты из книги Четверо

Такой Петербург: куда бы ты ни пошёл, ветер всегда будет бить ровно в лицо.

В 2017 году вести ЖЖ – уже само по себе признак нездорового ума. Есть же «Фейсбук», в самом деле. «Твиттер», там, «Инстаграм». Решил вернуть 2007-й, не иначе.

А за окном – темнота и зима.
Никаких фейерверков, никаких криков. Именно так и надо встречать Новый год – в волшебной и уютной тишине.

Море, огромное, тёплое, доброе море, пожалуйста, шуми вечно, дыши солёной прохладой, - думал он, - и оставайся таким же, когда я вернусь. А я обязательно вернусь.

Ты ничего не понимаешь в издевательствах на детьми! Зачем еще заводить детей, как не для этого! Можно показывать им сложное длинное кино и наслаждаться их страданиями!

Помните кота Шрендигера? Они одновременно существуют и не существуют.

«-Но скажите, зачем любить того, кого не существует? – Вы совсем дураки тут все, - сказал он медленно, тихо, дрожащим голосом. - А когда вы любите реального человека, вы любите его или образ, который придумали себе? – Здоровый человек любит реального человека. Иначе любовь очень быстро становится страданием.»

«Вот в наше время не было никаких психотерапевтов, и ничего, выросли нормальными». Я тогда очень долго смеялся, потому что… А с чего вы взяли, что выросли нормальными?

Подвиг – это не презрение к своей жизни, а спасение чужой.

Я привык готовить сам. Это умиротворяет. Это потрясающий медитативный процесс, который позволяет привести мысли в порядок, успокоиться, о чём-то подумать. Это интересно и захватывающе. Это творчество. Поэзия, если хотите. Или музыка. Сделать из бесформенных кусков мяса вот такое блюдо – настоящее искусство. И очень приятный процесс.

Скорее бы май, скорее бы отпуск, скорее бы Крым. Уехать от всех этих психов, от этого тоскливого города, вечного дождя, серых стен, серого неба, серой земли – туда, где море и солнце.

В Петербурге у психиатра всегда будет много работы.

Зима в Петербурге не всегда подразумевает снег. Всё, что падало с неба на этот город, тут же таяло, впитывалось в жадную землю, стекало каплями с крыш прямо на тротуары, хлюпало под ногами. А теперь вдруг лежит белой скатертью и не думает никуда уходить.

Хотя, конечно, к вечеру всё это снова растает.

Лазарев старался не думать о Земле. Так всей команде посоветовали перед полётом психологи. Все воспоминания о прошлой жизни должны стать чем-то вроде старого кино, которое остаётся в памяти обрывками сцен, стоп-кадрами, случайными флешбэками. Именно поэтому земные картины, которые показывали в модуле психологической разгрузки «Авроры», не должны становиться в тягость. Их следовало воспринимать как красивое фантастическое кино о том, чего нет.

Это такая удивительная русская способность: взять западную культуру про девок, тачки и бухло – и сделать из этого что-то такое, про русский космос, экзистенцию, смерть и тоску. Так было с роком, а теперь с рэпом.

Творчество - это для того, чтобы не сойти с ума. Если бы пещерный человек не стал рисовать этих мамонтов, он бы просто свихнулся от всего, что вокруг. ... Поэтому всегда будут нужны люди, которые умеют рисовать мамонтов, чтобы те, кто не рисует, могли это видеть - и им тоже становилось не так страшно.

"Если ты не можешь дать чему-то рациональное объяснение, об этом проще не думать".

"Мы были готовы к тому, что будет страшно, но сами знаете: готовность к страху и сам страх – это разные вещи".

"Южная ночь сваливается на тебя неожиданно, как полотенце на клетку с попугаем. Только что было видно море и горы вокруг, а теперь – только темнота, и огни ночного городка на дальнем склоне, и электрический свет в окнах домов, не грязно-оранжевый, как в больших городах, а апельсиново-желтый, и стрекот ночных насекомых, но по-прежнему чертовски жарко."

В одном африканском заклинании говорится о том, что всё в нашем мире может оказаться не тем, что мы видим. Что всё это обман. В заклинании есть такие слова. Когда ты отворачиваешься, за твоей спиной всё меняет свой облик. Ночное небо становится белым, а звёзды в нём — чёрными. Капли дождя поднимаются вверх. Облака превращаются в серые скалы. Сгоревшее дерево вновь зеленеет листвой. Рыбы в воде говорят человечьими голосами.