Розфарбований птах

Люди превращаюсь в животных из моих сказок, и их зверигые морды кружились вокруг меня. Я проваливался в глубокий колодец с гладким, покрытыми скользким мхом стенами. На дне колодца вместо воды была моя тёплая уютная постель. Там я мог забыть обо всем и спокойно уснуть.

Поджарые грызуны яростно сражались за обрывки мышц и сухожилия меж рёбер,  под мышками и там, где раньше был живот. Обезумев от алчности, они вырывали друг у друга куски мяса, клочки одежды и кожи. Они ныряли в подреберья и выпрыгивали оттуда, прогрызая новые дыры.

Счастливая птица радостно взмывала вверх радужной капелькой на фоне туч и врывалась  в поджидавшую её коричневую стаю. На мгновение птицы были сбиты с толку. Раскрашенная птица метала по стае, тщетно пытаясь убедить соплеменниц в том, что она принадлежит к их роду. Они встревоженно летали вокруг, ослепленные её ярким оперением. Раскоашенную птицу отвергали и все регительнееотгоняли прочь в то время, как она усердно пыталась найти себе место в стае.

Людмила говорила о своей жизни и страданиях, обнажая причуды своих диких чувств, раскрывается тайные пути и тропинки по которым блуждал её больной рассудок.

Возможно, глаза и не намеревался служить ещё кому-то. Они легко могли убежать от кота и кошки и укатиться в двери. Теперь, как выпущенные на волю птицы, они могли свободно бродить по лесам, полям и озерам.  Такие крохотные, они легко могли спрятаться и, Живя на воле, вечно наблюдать за людьми.

Я был уверен, что вот сейчас здесь,  в лощине, встречусь с родителями, ведь даже вдали от меня они не могли не узнать о случившейся беде. Ведь я был их сыном. Для чего же нужны родители, как не для того, что бы выручать своих детей из опасности?

Она походила на старый, насквозь прогнивший гриб-дождевик, ждущий порыва ветра, что бы взорваться чёрной сухой трухой.

Меня чрезвычайно потрясли книги. На бумажных страницах передо мной ярко и правдиво представала не отличающаяся от повседневной действительности жизнь. Более того, книжный мир, как и консервированное мясо, был как-то богаче и сочнее того, что встречалось в будничной суете. В книгах, например, становились известны даже мысли и намерения людей, недоступные посторонним наблюдателям в обычной жизни

С разочарованием и отвращением я смотрел на сплетенные, подергивающиеся фигуры. Значит это и есть любовь, бешеная, как разъяренный бык, грубая, смердящая, потная. Эта любовь походила на драку, в которой лишенные рассудка мужчина и женщина, боролись, пыхтели и, как звери, силой вырывали друг из друга наслаждение