Романов хотел объяснить, что лично в его детстве каждое событие доставало до самого дна, заполняло его всего, и все на свете ему было интересно. Деревья, жуки, пироги с капустой, велики, речка, дождь, дохлые кошки, предатель Катенин из параллельного. Он радовался весь и ревел весь, любил что-нибудь собой целиком. У нового перочинного ножика появлялся двойник, который холодел где-то за грудной клеткой, и куда бы Романов ни шел, что бы ни делал, все его тело пело «новый ножик!» Это уже потом все постепенно перестало доставать до дна и останавливалось посередине, а теперь вот с трудом опускается ниже горла.