Цитаты из книги День Доктора

После регенерации наступает миг, когда угасающая душа прежнего человека смотрит в глаза новому.

Порой ему не хватало монохромного мира первых двух его инкарнаций. То время, казалось, было проще, чище – немало веков прошло, прежде чем он понял, что тогда просто не различал оттенков.

Доктор знал, что не должен быть воином. Но кто-то словно шептал ему на ухо: «Сколько еще погибнет, Доктор, пока ты боишься очернить свою душу и обагрить руки?»

Доктор всегда любил сигналы бедствия. Они тешили его тщеславие. Он жил ради восторга, который испытывал, когда входил в комнату и видел, как все лица обращаются к нему с надеждой и трепетом. Опасность тоже была восхитительна. Более того, со временем она стала ему необходима. Лишь опасность служит единственным болеутоляющим от чувства вины. И единственным наркотиком, который мог подарить Доктору желанную эйфорию.

Вскоре он вернется в сарай, совершит массовое убийство, а затем, видимо, впадет во второе и третье детство.

Доктор был, конечно же, прав: когда тебе велят поделить что-то надвое, а ты не знаешь, какая из двух половин в итоге тебе достанется, и впрямь особенно стараешься поделить все по справедливости. Доктор знал, что мы жестоки лишь потому, что эгоистичны и испуганы, – и он использовал этот страх и эгоизм, чтобы заставить нас проявить друг к другу участие.

– А, – понял он и широко улыбнулся. – Так на этот раз я болван! – Это было приятно, болваном Доктор быть очень любил. Он попытался радостно похлопать в ладоши, обеими руками промахнулся и случайно обнял сам себя. – Вероятно, слегка неуклюжий, – отметил он и поднял самый большой осколок разбитого зеркала, которое каким-то образом ухитрилось улететь в другой конец комнаты после неудачной попытки похлопать.

Кроме того, не стоит забывать, что всех спасти невозможно. Спасать нужно всех, кого можно спасти.

— Люди умирают всё и везде. Мы оплачиваем их и живём дальше. Так мы создаём дань умершим. Так мы прощаеи себя, когда они рядом и когда их нет.

Когда он хмурится, то походил на обиженного девятилетку, но когда улыбался, внимание привлекали его глаза. Казалось, он считает Вселенную бесконечно жестокой, но слишком добр, чтобы сказать об этом прямо.

После регенерации наступает миг, когда угасающая душа прежнего человека смотрит в глаза новому. Поэтому в зеркало посмотрел Доктор – но в ответ на него взглянул я. Мы стояли, Доктор и я, один человек, лицом к лицу. Конец и начало.