Смертельная белизна

Хочешь проводить параллели – пожалуйста. Я на диете, выполняю упражнения на растяжку…
– А вегетарианский бекон, который тухнет в холодильнике?
– Тухнет? Эта еда, как промышленная резина, меня переживет.

Шарлотта была в своей стихии – она всегда любила скандалы.

– Сейчас ты ко мне потянулась единственно из-за того, что я стал известен, а ты замужем за каким-то куском дерьма.

Этому приему Робин обучилась на сеансах психотерапии: затягивай паузу – и пусть ее заполнит более уязвимый из двоих.

Почему было не сказать о разрыве отношений одной фразой, по телефону? – недоумевал он, когда, держась за перила, поднимался в мансарду. Ясно же, что их роман приказал долго жить, разве нет? Кому нужно это вскрытие?

Such is the universal desire for fame that those who achieve it accidentally or unwillingly will wait in vain for pity.

Напускать на себя бодрый вид вопреки всему – это непродуктивно.

It was a glorious thing, to be given hope, when all had seemed lost.

... сентябрь усердно смывал память о долгих летних днях ...

Твое прошлое умерло, Ребекка. Оно не имеет больше власти над тобой… никакой связи с тобой – такой, какой ты теперь стала.
Генрик Ибсен. Росмерсхольм

... в следующий раз, когда тебе поступит звонок с незнакомого номера, ты, черт тебя подери, тут же перезвони, чтобы проверить, кто там на другом конце.

– Ты знаешь, каково это – гнить в тюрьме? – спросил он.
Она попыталась сказать «нет», но не смогла выдавить ни звука.
– Шум и гам, – зашипел он. – Вонь. Мерзкое, тупое отребье. Животные. Некоторые – хуже зверей. Я и помыслить не мог, что бывают такие людишки. Где жрешь, там и гадишь. Ни на миг нельзя расслабиться, чтобы не получить заточкой в спину. Лязг, вопли, убожество, насилие. Пусть лучше меня похоронят заживо. Больше я туда не вернусь…

– Поразительно, как человек сам себе врет, идя на поводу у более сильной личности, – сказал Страйк.

– Это по какому поводу?
– Празднуем. – Страйк сделал изрядный глоток из своего стакана. – Я знаю, так говорить не полагается, – сказал он, лазая по карманам в поиске сигарет, – но хорошо, что ты от него отделалась. Спать с невестой своего друга на супружеском ложе? Он заслужил всего, что его ждет.

– Ты хотела меня раздавить, потому что это в твоих привычках. То, что оказывается перед тобой, нужно сломать, а иначе оно может раствориться в воздухе. Ты должна командовать. Если убить то, что оказывается перед тобой, то потом можно не смотреть, как оно умирает.

– Ты хотела отбить у меня охоту ко всему, что не касалось тебя самой. Это ли не доказывает, что я тебя любил, если я уволился из армии, запустил агентство, расстался с Дейвом Полвортом – со всем, что делало меня самим собой.

А вслух признать, что у каждого хоть раз чесались руки его прикончить, – кишка тонка. Теперь его нет в живых, и они переводят стрелки друг на друга.

– Как выглядит твой муж? – спросил Рафаэль.
– Я… затрудняюсь описать.
– Работает в «Кристис»?
– Нет, – ответила Робин. – Он бухгалтер-ревизор.
– Господи!.. – ужаснулся Рафаэль. – И это в твоем вкусе?
– Ну, он же не был бухгалтером, когда мы познакомились.