Иерусалим

... совесть – самая злопамятная, самая поганая сука, которую я встречала, и сомневаюсь, что кто-то легко от нее отделывается.

В Америке же заявляют, что Гражданская война шла за освобождение рабов, потому что американцы вовсе не хотят свергать богатых – на мечте стать богатым вся ихняя страна стоит.

Аз есмь лишь зодчий. Что с меня, когда руины и разрушения предписаны в чертеже?

Ее личность — долгоиграющий радиоспектакль, который транслируется главным образом ради ее собственного удовольствия.

Его трагедии мнятся ему лишь театром: поставленными сценами из любимой мелодрамы, что все так же выжимает слезу с каждым новым просмотром, хотя опыт эстетический, а слезы — не более чем от искреннего наслаждения спектаклем.

И вот Бессо покинул наш странный мир вперед меня. Это ничего не значит. Люди вроде нас, кто верит в физику, знают, что разница между прошлым, настоящим и будущим — лишь упрямая иллюзия.

…впрочем, когда все вокруг бедные, они обычно выглядят одинаково в любую эпоху или правление. Бедность вечна, на нее можно положиться. Никогда не выходит из моды.

Несмотря на очень реальное нескончаемое давление, рождаемое антисемитизмом, рождаемое расизмом, сексизмом и гомофобией, всё же в депутатах и лидерах есть женщины, евреи, чёрные и геи. Но нет бедных. И никогда не было, и никогда не будет.

Любить непросто то, что движется, что меняется; живое.

Наверное, и я так в своё время думал, а то и все гансы, и все япошки. Мозгов не блесть, у всех нас. Будто мы можем стать кем-то лучше, чем сами себя сделаем при жизни. Кем ты блесть живой, малёк, тем и останешься навечно.

Она находит собственную самовлюбленность почти героической по масштабу заблуждения.

Если у кого-то найдется конструктивная критика, я с удовольствием просвещу его насчет дерьмового вкуса в одежде или каких уродов он воспитал из своих детей.

Она готова встретиться с фактами лицом к лицу, отлично зная, что факты только завопят и убегут.