Иерусалим

Душа – здесь сам очаг войны.

Люди вроде нас, кто верит в физику, знают, что разница между прошлым, настоящим и будущим – лишь упрямая иллюзия.

Это мир случайностей и беспорядка без всякого божественного промысла за событиями.

... истинный предел его свободы – свобода от иллюзий о свободе воли.

... именно от выбора взгляда на мир зависит, как проляжет узкая грань между адом и раем.

Последнее слово, слетевшее с уст его, было  "Иерусалим"

Она прерывает ход мыслей, чтобы обойти свежее на вид опорожнение собачьего желудка на дороге - крутобокий замок из говна, в котором ещё не зияют бреши детского башмака или подросткового кеда, идеальный конечный продукт материального мира и его же неизбежный памятник. Он придаёт хотя бы полутвёрдую форму самому частому слову, самой частой мысли в современном местном разуме, повторяет кредо Деструктора: "Сюда мы отправляем говно или то, что нам не нужно. То есть вас".

Его единственным альтернативным планом было расплакаться, но его он думал приберечь напоследок, когда совсем впадет в отчаяние.