Цитаты из книги Просвещенное сердце

В этом пренебрежении позитивом лежит еще одна опасность. Можно прийти к мнению, что самореализация достигается освобождением человека ото всего, что причиняет ему боль, или же, если это не помогает — компенсированием серьезной патологии через интеллектуальные или артистические достижения, как это было с Бетховеном. При таком длительном творческом успехе, могут разрушаться и близкие к артисту люди.

Предпочтение компенсирования норме (подобно религиозному отношению, что небеса радуются больше о кающемся грешнике, чем о праведнике) — опасная нравственная позиция, как в психотерапии, так и в обществе. Она делает акцент на трагическом и впечатляющем, а не на обычном счастье — жить в относительном благополучие в семье и с друзьями. Такая философия, концентрирующаяся на разрушительных инстинктах и смакующая патологию, заканчивает (не желая того) отрицанием жизни. Обычный, хорошо живущий, человек, может не сотворить ни одного шедевра, не стать жертвой невроза, не компенсировать свое эмоциональное смятение великими интеллектуальными или художественными достижениями, но никогда он не разрушит жизнь своего племянника или брата. Он только будет пытаться самому жить в счастье. Но если патология становится контекстом всех человеческих действий, то такая жизнь может оказаться лишенной достижений или значимости.

Переоценивая психоанализ с учетом этого опыта, я пришел к выводу, что он исследует разрушительные влияния и не способен к исследованию положительных влияний. Исключением было конструктивное влияние самого психоанализа. С тех пор, как психоаналитики занимаются только негативом, эта область стала для них легитимной. Они не занимались теорией личности с позитивным направлением к хорошей жизни. Психоанализ все больше и больше начал становиться поводырем по жизни — прямо или косвенно — обеспечив теоретическими структурами науки, изучающие поведение.

Психоаналитики первыми бы заявили, что их теории и практика вышли за пределы узкого поля психотерапии — значение психоанализа признается в таких областях, как социология, педагогика, эстетика, и вообще в жизни. Но взятый вне контекста психотерапии психоанализ может привести к серьезным последствиям, будучи заостренным на мрачном и патологическом, а не на здоровом, нормальном и позитивном аспекте жизни. И такое преувеличение темной стороны психики может привести к теоретическому признанию того, что наличие, а не отсутствие дурного, есть норма для здоровой личности.

В отсутствии эффективно организованного сопротивления (которое появилось, лишь когда военное поражение Германии стало очевидным), открытая борьба была бессмысленным самоубийством. Но находились люди, в частности, небольшая группа студентов университета, которые предпочли неимоверных риск борьбы компромиссу со своей совестью. Кроме открытой борьбы существовали и другие пути сопротивления, например, помощь или укрывание антифашистов или евреев.

Выбор молчаливой внутренней оппозиции всё равно требовал от человека отказаться от карьеры, рискнуть своим экономическим благополучием или эмоциональным комфортом налаженной жизни. И вновь такой риск могли позволить себе лишь те, кто обладал внутренними ценностями, кто знал, как мало значат в действительности благосостояние и положение в обществе, кто не сомневался в привязанности близких. Пока большинство из нас не достигло такой духовной цельности, необходимой для жизни в массовом государстве, сделать подобный выбор способны лишь единицы.

Некритическое приятие навязываемого относительно внешней жизни переходит и на внутреннюю, поскольку они тесно переплетены. Положившись на других во внешнем, человек затем предоставляет им и внутреннее. И если такая дезинтеграция захватит большинство людей, то ничто не сдержит быстроты социальных изменений, и чем скорее они будут происходить, тем труднее будет достигать нового развития личности, необходимого для их поддержания.

Само по себе совершенствование - медленный процесс. Согласно законам психической экономии, если привычный тип поведения уже сформирован, то к новому человек переходит, если уверен, что оно гораздо лучше прежнего, или если его единственный путь сам поддерживает новый вызов. Всё это - как осознание, так и реализация перемены поведения - требует времени и тяжёлого внутреннего труда (чтобы новое стало органичной часть тебя). И только после этого человек может быть готов встретить следующий вызов самостоятельно, то есть всей своей целостностью. Поэтому быстрые скачки в экономической и социальной жизни затруднительны для формирования и сохранения самостоятельной личности. Напротив, люди с небольшой степенью саморегулирования охотнее привыкают к быстрому темпу изменений. Таким образом, нужно серьёзно подойти к этой проблеме: быстрые перемены в значимых социальных сферах могут сформировать людей с нехваткой истинной самостоятельности, а это, в свою очередь, может спровоцировать увеличение темпа преобразований.