Слишком поздно

Любая автобиография - это та часть подлинной жизни автора, которую он желает продемонстрировать своему читателю и на какую часть собственного личного пространства может допустить .
На данное обстоятельство может влиять множество причин, но и восприятие любого текста также зависит от множества сопутствующих обстоятельств.

В этой книге своё внимание автор в первую очередь сосредоточивает на детских годах, которые, как водится, полны той прелестной беззаботностью, свойственной детству в любой стране и в любое время, если вы растете в благополучной любящей семье, пусть и не богатой, но способной прокормить и одеть/обуть своих чад и дать им образование. Невинные шалости, проказы, общение между братьями, среди которых особенно со средним Кеном сложились по настоящему дружеские и родственные, полные теплоты и участия на протяжении всей жизни.

Детство, учеба в школе, отношения с отцом, которого сыновья (их было трое в семье) уважали, любили и ценили больше, чем мать, хотя и отдавая ей должное - занимают основную часть повествования.
По остальным жизненным вехам автор пробегает вскользь, переходя уже непосредственно к своему творческому пути и становлению себя как писателя, драматурга, создателя еженедельных юмористических рассказов.

Отличительной чертой текста являются ирония и британский юмор, которые, надо полагать, неотъемлемая часть характера создателя Винни-Пуха, помогавшие ему идти по жизни и преодолевать возникающие препятствия. Хотя благодаря им, остается ощущение легкости в достижении желаемого и отсутствия оных на пути. Но скорее всего, это только видимость, писательское желание так преподнести факты из своей биографии.

Не стоит ждать от этой книги слишком многого, каких-то особых подробностей, но заглянуть одним глазком на писательскую кухню всё-таки удастся, как и получить некоторое представление о его жизни.

"Мне повезло как писателю: все, что мне хотелось писать, как правило, хорошо продавалось. Мне не повезло как бизнесмену: как только оказывалось, что такая-то тема хорошо продается, мне уже больше не хотелось о ней писать. Мне повезло как мужу: в семье меня поощряли быть писателем, а не бизнесменом."

Когда я говорю кому-то, что читаю книгу Алана Милна, на лице человека сразу появляется выражение крайнего замешательства, он робко кивает и совсем тихо и неуверенно добавляет, что Милн великий человек. Я еще немного наслаждаюсь этой комичной сценой и добавляю, что это человек, который написал "Винни-Пуха". Лицо собеседника проясняется, робкую улыбку сменяет широкая и он добавляет, уже уверенно, что Милн великий человек.

Алан Милн, к сожалению, известен широкой публике только как автор "Винни-Пуха", хотя на сегодня, скорее имя этого персонажа больше на слуху, чем имя его создателя.
А жаль, потому что Милн писал много пьес (которые я еще не имела удовольствия читать), романов (читала из них только один, но говорят, что все они неплохи), даже пробовал себя в амплуа писателя детективов. А его юмор ни в чем не уступает Вудхаузовскому. И вот сейчас я держу в руках и буду описывать еще и его автобиографию.

В своем вступлении, автор пишет, что прекрасно понимает, что читателя, берущего в руки автобиографию великого деятеля, в первую очередь интересует, что его к этой деятельности привело, и как он достиг в ней успехов. Поэтому вся его книга будет концентрироваться на детстве-юности-писательстве. Даже жену свою в книге писатель именует "соавтором", потому что это не биография женатого человека, а биография писателя.

Сначала перед нами предстает малыш Алан, младший из трех братьев, а соответственно и баловень еще тот.
"Что поделаешь, я голубоглаз, светловолос и, поскольку на дворе времена маленького лорда Фаунтлероя, облачен в бархатный костюмчик и рубашку с кружевным воротом, а льняные локоны после ночи на папильотках лежат на плечах естественной волной."
Я с огромным удовольствием читала о его счастливом детстве, о его проказах с лучшим другом - братом, о его мечтах, достижениях и увлечениях. Написано все с чудесным юмором, а писатель с такой любовью вспоминает все детство, что на душе теплеет, только ты берешь в руки книжку. Прекрасная Англия, маленький городок, располагающий к длинным пешим прогулкам, поездкам на велосипеде и вообще всевозможным увлечениям, которым пришло в голову предаться ребенку.
Далее читаем об Аллане-подростке и Аллане-учащемся, а затем и Аллане-выпускнике Кембриджа.
Как Милн и обещал, очень много уделено писательству, а поэтому вторая часть книги полностью посвящена его работе в издательстве, отправлению в сотню газет сотен стихов, заметок, юмористических очерков. В этой части автор представляется нам типичным молодым человеком Эдвардианской эпохи, не задумывающимся о деньгах и откуда они берутся, лентяем, желающим всего добиться как можно более простым способом и любителем гольфа и разных других такого рода развлечениях. Он любил жизнь, поэтому отдавался ей без остатка - всегда шутил, даже когда это было не у месту, не зацикливался на проблемах, верил в себя и в свой успех. За это фортуна его щедро награждала.
И под конец образ этого Берти Вустера сменяется образом успешного драматурга, размышляющего о писательстве и дающего советы не слушать никаких советов.

По сути, особой художественной ценности эта книга не представляет, это скорее комичная и добрая история голубоглазого маленького лорда Фаунтлероя, ставшего популярным писателем. Поэтому читайте ее как обычный художественный роман, склейку юмористических эпизодов жизни, даже если и личность автора для вас интереса не представляет.

Я провела прошлое воскресенье в обществе одного из любимейших англичан — писателя Алана А. Милна. Любимее только Джейн Остин, но Алан тоже был её поклонником, поэтому не расстроился бы. А я расстроена, что у него по сравнению со мной есть преимущество — английский язык ему родной.
Характерной чертой Милна можно назвать то, что он и сам вёл жизнь благополучную, и своих героев страдать не заставлял. Милн признавался, что благополучие часто вменяли ему в вину, мол, стал бы ты тем, кем являешься, если бы тебе не повезло в жизни? Он был с винителями солидарен, но я думаю иначе. Жизнь в хороших условиях — без серьёзных потрясений и предательств, в лоне любящей семьи, со стабильным доходом, без болезней и пр. — сама по себе является испытанием для писателя. И я считаю большим достижением, что Милн не превратился в поверхностного и скучного ханжу. У него прекрасный стиль (никакой перевод не в силах испортить его), Милн образован, умён и умеет быть смешным. А что до мягкости по отношению к персонажам, которых Милн не заставляет страдать, — оно и к лучшему. Иначе кто научит нас, как быть счастливыми? Всем этим писателям, создающим глубокие, драматичные и прекрасные книги, порой остро не хватает умения радоваться жизни.

Эту книгу было невероятно приятно слушать. Она обволакивала душу уютным одеялком слов и не позволяла ей страдать (хотя неделька выдалась ещё та). Возможно, тепло и позитив этой книги (и всех предыдущих) связаны с тем, какое у Милна было детство? В «Слишком поздно» оно занимает значительную, если не сказать огромную часть. Сделано это с умыслом:

Разве может быть неинтересно, когда взрослый и состоявшийся писатель с отличным чувством юмора рассказывает о том, как был маленьким мальчиком? И если это детство — лучшее, о котором может мечтать мальчишка? Во всяком случае, я лучшего не читала и с трудом могу представить. Его безусловное счастье приправлено фирменной милновской иронией. Поэтому кажется, что даже в 56 лет Милн остаётся всё таким же ребёнком.
Тут могут поднять голову те, кто любят «Винни-Пуха» или считают Милна автором одной-единственной книги. Мол, а уж не слишком ли детскими получатся мемуары, автор которых так и не повзрослел? Разумеется, нет, однако если ты терпеть не можешь детей — придётся страдать. Если же детство и дети не вызывают отторжения, Милн может стать тебе прекрасным воображаемым другом.

К слову о тонкостях ментального возраста. До этого я прочитала «Влюблённых в Лондоне», написанную Милном в 23 года. Не знай я, когда было дело, почитала бы, что повесть написал безусый *(почти безусый) молодой человек не больше 20 лет от роду, а скорее много младше — столько в главном герое было непосредственности. «Слишком поздно» написано практически в том же самом духе, практически тем же самым языком, но его автору я ни за что не дала бы меньше 40 лет (а в особо коварных моментах и все 70). Ни стиль, ни атмосфера, ни чувство юмора не изменились, но стал другим взгляд на жизнь (хотя в более раннем произведении он не выражен напрямую), появился оттягивающий руку жизненный багаж, понимание людей отточилось и стало пронзительнее. Я упоминаю об этом, потому что считаю редкостью такой вариант развития писателя. Многие из них совершенствуют стиль, меняют вкусы, находя новые темы и навсегда забывая о старых, но при этом глубоко внутри остаются одинаковыми. И первое произведение можно отличить от последнего только по качеству текста. А Милн не только сберёг внутреннего ребёнка, не только остался верен своему стилю, но и умудрился стать более умным, глубоким, понимающим. То, что Милна 56-летнего ни за что не перепутаешь с Милном 23-летним, говорит в пользу его искренности. И это ещё одна причина любить его.

Но самая главная причина — его пьесы. Сам Милн считал себя в первую очередь драматургом. И я с ним полностью согласна. Когда слышишь о ком-то, кого не читал, сразу вспоминаешь его самое известное произведение, в соответствии с которым и навешиваешь на автора ярлычок. Так случилось с Милном, так же было с Конан-Дойлом и многими другими. Авторы иногда проигрывают своим произведениям. Но стоит немного задуматься, чтобы понять, что для писателя определяющим является не слава, не наибольшее число произведений в одном жанре и даже не его собственное мнение о себе, — писателя определяет то, в каком стиле или жанре он лучше всего раскрывает свой талант. Что бы там себе ни думал Конан-Дойл, детективы ему по-настоящему удавались. А вот с Милном вышло иначе: он словно был рождён для драматургии, весь его разум — особенно под конец жизни, — был заточен под написание пьес. И в данном случае его мнение о себе совпадает с реальностью. Это становится ясно в той части, где Милн рассказывает, как писать пьесы. Причём, делает он это настолько живо и ярко, что даже мне захотелось попробовать силы в драматургии.
(Кроме того, из всего этого следует неявный вывод, что надо прочитать всю библиографию автора, чтобы закрепить за ним в памяти правильный тег. С Милном я так и вышло: пьесы — это лучшее, что я у него читала).

Огромным достоинством аудиокниги можно назвать того, кто её читает, — Сергея Дадыко. И хотя нет никакой возможности проверить, я всё равно убеждена, что никто лучше него не смог бы прочитать эту книгу: он будто всегда готов был испустить смешок сарказма. Во всяком случае, своеобразный милновский юмор он озвучивал идеально. Идеальный темп, идеальная интонация, соответствующая характеру игра голосом, — только Дадыко мог озвучить Милна так, что я всё время покатывалась со смеху. Уверена, Милн получил море удовольствия, пока писал мемуары, а Дадыко — не меньше, пока читал. Я тоже отлично провела с ними время. И вот теперь подытоживающий вопрос: много ли вы знаете автобиографичных книг, производящих подобное впечатление? Я — ни одной, до прошлого воскресенья.

Пожалуй, можно начать с того, что давно уже я так не хохотала во время прочтения книги. Небывалое веселье вызвал момент, когда милн, будучи студентом, сыграл свою первую и последнюю серьезную роль в любительском спектакле. Роль раненого героя, который прощается с героиней перед побегом из плена, и всю малину ему портит некий немецкий полковник весьма экстравагантным способом. С чувством юмора у автора все более, чем в порядке, и что еще важнее: я на одной волне с его юмором. Вообще, мне очень нравится, когда люди умеют и любят шутить над собой и не пыхтят от осознания собственной важности.

Но, чем дальше в жизнь, тем у милна все меньше и меньше поводов для веселья. И это очень чувствуется, когда читаешь. И тут он честен перед собой и читателем. Конечно же, не написано открытым текстом в лоб: "И вот мне стало как-то грустно существовать на этом свете." Просто мелькают словесные маячки, отследив которые нетрудно догадаться, что время веселья безвозвратно ушло, и появляется все больше причин для печали.

Самое значительное место в мемуарах отведено, пожалуй, среднему брату милна - кену. Чуть ли не от колыбели и вплоть до женитьбы писателя, когда эстафету перехватывает его жена. Интересно, что, безусловно, существуют отец, мать и старший брат - барри, но им уделяется просто катастрофически мало воспоминаний по сравнению с кеном. Настолько мало (особенно матери и брату), что даже как-то странно. И описание их детской дружбы и приключений - это действительно забавно и очень-очень мило, и чувствуется настоящая братская любовь. И милн постоянно старается превзойти брата, а тот по-доброму позволяет побеждать себя. Видно, что между ними не просто родство, а единение душ. Особенно, по контрасту с сухим заявлением: "Ну, я встретился с дафной, и тамтам-сям, и вдруг мы поженились, но это мемуары писателя, поэтому о своей личной жизни я писать не стану." Э? Да ну? А кен, значит, не личная жизнь.

Ясное дело, я в курсе, почему милн так пишет. На тот момент, наверное, половине англии точно было известно, что жена наставила ему рога и уехала к любовнику, бросив его и общего сына, а потом милостиво вернулась, нагулявшись. Какое уж тут веселье и описание личной жизни. Причем, сын в своих мемуарах сообщает, что отец был постоянно подавлен, пока мать таскалась по америкам.

И рассуждения милна на личном примере о том, что мать вовсе не обязательно играет важную роль в жизни ребенка, выглядят несколько дутыми и словно бы оправдывающими его жену. Да, конечно, так я и поверила, что в викторианстве - именно отцы мужественно воспитывали детей, а матери были так, на постоять в полупоклоне с подносом "файф-о-клок". Но мать милна не бросала детей и не уматывала к любовнику. При всей своей отстраненности (реальной или мнимой) она находилась рядом. Так или иначе она кормила, одевала, лечила, чему-то учила, целовала на ночь своих детей. И не ревновала, когда видела, что младший сын больше любит не ее, а отца. И это не чепуха, это очень-очень важно. Это то, чего в какой-то момент был начисто лишен внук миссис милн. И уж он-то не стал находить оправданий для своей матери.

Конечно же, с интересом прочитала о школьных и студенческих годах милна. Причем, о школе он пишет, куда как больше. Поразило, что к обучению относились абы как, откровенно говоря. Как-то непонятно формировали классы и читали предметы. И ужасно кормили, то есть эти несчастные мальчишки постоянно ходили полуголодные. Ну, а заявление милна о том, что в их школе дедовщина с сексуальным принуждением младших учеников ни разу не практиковалась, привело в умиление. Ну да, ага. Во всех школах такого типа это было чуть ли не священной традицией, а у них - нет, они особенные. Ладно, будем считать, что поверила, почему такие вещи отрицаются в общем-то понятно.

Много милн пишет и о своей творческой кухне, естественно. Как приходят идеи и вдохновение, что такое делать юмор, как продать свое детище издателю и найти читателя, о зависти коллег и нападках критиков, о работе редактора в газете. О том, каково это находиться в свободном плавании и зарабатывать только писательским трудом. И временами слишком увлекается, не останавливается вовремя, становясь занудноватым. Увы. Кстати, после женитьбы он однозначно попал под каблук и стал приплясывать под дудочку дафны, которая не только стала его негласным редактором, но и горячо рассуждала о гонорарах и прочем-прочем. Участвовала в процессе, в общем.

И как же не упомянуть танк, проутюживший гусеницами писательскую судьбу. Танк по имени "мой маленький глупенький мишка". После прочтения мемуаров я задумалась о том, что есть писатели, от которых остается большое имя: чехов, толстой, достоевский, диккенс, гюго, кристи и так далее. Но есть своего рода невезунчики, по которым проезжаются их произведения или персонажи и задвигают в темный угол все остальное наследие, а зачастую и самого творца. Вот милн именно из этой когорты, в которой находятся родители холмса, бонда, поттера, леди чаттерлей. Что тут поделаешь. Можно только посочувствовать.

А закончить хочу строками милна, посвященным кену. Он первый начал пробовать свои силы в писательстве и, конечно же, младший брат...

В детстве и юности, если я в чем-нибудь завидовал Кену, то всегда старался "не подавать виду", не догадываясь, что он старается делать то же самое по отношению ко мне. Да ему и стараться было не надо – в отличие от меня, он не придавал большого значения нашему соперничеству. Я почти убедил себя, будто он и не подозревает о нашем соперничестве и о том, что я в очередной раз его обошел. Разве можно обидеть человека, который не обижается? Все эти маленькие "победы" и "поражения" значили для него не больше, чем выигрыш или проигрыш в настольную игру "Разори соседа".
Я ошибался. Кен в ответном письме поздравил меня с успехом. Лучший друг не мог бы радоваться за меня больше, преданная возлюбленная – так безоглядно осыпать комплиментами. А потом он впервые заговорил о нашем давнем соперничестве:
"Все, на что я был способен, ты делал лучше или достигал раньше… Так случалось постоянно. И все-таки я говорил себе: есть кое-что исключительно мое. В нашей семье писатель – я. Теперь ты отнял и это. Черт побери, придется, видно, тебя простить. Я ранен был, но не упал! У меня новый фрак, и дьявол с тобой. Через силу твой – Кен".

Дженни! Выбежав навстречу,
Ты меня поцеловала.
Пусть я стар, пускай не вечен,
Плечи горбятся устало.
Пусть печален, болен, беден,
Время многое украло.
Одного отнять не властно:
Ты меня поцеловала!

За всю жизнь мы с Кеном ни разу не отступились друг от друга. Время многое украло, одного отнять не властно!

Я не смогла пройти мимо этой обложки, которая настраивает меня на созерцательный лад и от которой так и веет спокойствием и гармонией. И решила дать еще один шанс этому писателю, окунувшись в его мемуары... Его беседа с читателем (в данном случае со мной) изначально показалась мне прекрасной... Ведь начал А.А. Милн с детской и юношеской поры. Горячо поддерживаю его в том, что рост личности и становление начинается именно тогда, и эти годы являются отправными. Поэтому действительно с интересом читала о его лучезарном детстве, о замечательных отношениях с родителями и одним из братьев, об юношестве и свойственном этому периоду максимализме... А дальше передо мной предстал очень скучный зануда, с претензией на чувство юмора, которое у него какое-то вымученное, честно говоря. И это был удар под дых. Хотя о своей персоне он совершенно иного мнения, что естественно. У меня видимо так и останется в памяти как он тыкает всеми возможными способами в свое чувство юмора.

Эта книга посвящена не только детству, юности и отрочеству. Вскользь Милн пишет и о военных годах, очень поверхностно и через силу. И то потому что именно в тот период он начал писать пьесы и после приобрел известность как драматург (видимо хоть одну пьесу стоит почитать). Он пишет о своей работе в газете. О своей писательской карьере. Делится секретами как написать пьесу... Рассказывает как зародилась идея романа Двое (этот роман меня крайне разочаровал в свое время). Вот на этой ноте можно сказать все и заканчивается... не смотря на небольшое продолжение.

После каждого жизненного этапа сам писатель подводил итоги, что ему принес тот или иной отрезок жизненного пути. Сейчас я задумалась над тем, что мне дала эта книга... И понимаю, что почти ничего. Личность автора так и осталась смазанной, несколько скучной и с претензией на чувство юмора. Вроде вот и прочитала английский классический роман о взрослении и писательстве... А так не хватило искорки и задора. Наверно, вряд ли возьмусь кому-нибудь советовать эти мемуары, только если истинным поклонникам творчества. Хотя, как говорил сам Милн "Никогда не слушайте советов"!;) И в этом он чертовски прав.

Алан Милн для меня всегда был автором одной книги , понятное дело, речь идет о Винни-Пухе. Полюбился мне этот медведь по советскому мультику, а цитаты из "В гостях у Кролика" и по сей день в моем обиходе. Намного позже узнала, что создатель забавного Винни не Борис Заходер, а Алан Милн. Эту книгу читала уже своим детям. И...о, парадокс. Оригинал, как и диснеевский мультик был оценен мною значительно ниже, чем копия. Примерно тогда же с сожалением узнала, что советские мультфильмы про Винни Пуха были сняты без учета эксклюзивных прав на экранизацию, принадлежащих студии Уолта Диснея, из-за чего их нельзя было показывать за рубежом. Я просто была уверена, что дети всего мира много потеряли)))

Возможно по этой причине считала, что найду в автобиографии рассказ о том, как создавалась легендарная история, как придумывались персонажи, все друзья Винни. Увы, об этом ничего нет. Оказывается, сам писатель не любил, когда его считали автором одной книги, ведь Милн до Пуха и после написал несколько романов и пьес. О других своих произведениях он будет вспоминать подробнее. И только я подумала, что читать было бы намного интереснее, кабы уже была знакома с творчеством писателя, как читаю

Как бы там ни было, но последняя глава о Алане-взрослом навеяла скуку.

А теперь вернемся к началу повествования. В посвящении указано "памяти Кеннета Джона Милна, который терпел худшее во мне и которому я обязан лучшим во мне" , а начинается книга словами из сказки "было у отца три сына". Именно, как в старой, доброй сказке пойдет дальнейшее повествование. Автобиография необычна, она скорее похожа на роман о мальчике Алане, младшем сыне в семействе Милн, о детских проказах, жульничестве, походах, играх, учебе в школе и колледже. Не зря Алан посвятил эту книгу родному брату Кену, тот буквально "не сходит с языка". К нему и еще отцу обращены самые теплые слова. О себе же автор пишет с завидной самоиронией. Даже став участником Первой мировой, Милн не меняет тон. Он, как и Ремарк, Хемингуэй, Селин принадлежит к потерянному поколению, но пишет о войне совсем иначе, скупо и легко. Прочитала, что у писателя есть антивоенное произведение "Мир с честью", но не нашла его в свободном доступе, хотелось бы прочитать, думаю там уже все не так просто.

По стилю автобиография Милна напомнила совсем недавно прочитанные воспоминания о своем детстве Сельмы Лагерлеф "Морбакка". Обе книги заслуживают уважения, но если одна из них по-девичьи душевная и уютная, то вторая настоящая мальчишеская, озорная и ироничная.

Я никогда не могла похвастаться тем, что с легкостью могу читать биографии. Лишь недавно я открыла все такую "страсть", но как оказалось, что совсем не удивительно, не все книги находят отклик в моем специфичном вкусе.

Алан Мильн — популярный автор, подаривший миру обаятельного мишку Винн-Пуха. Но что известно про самого автора? Из Википедии можно подчеркнуть общие черты, узнать что с сыном у него были сложные отношения и т.д. и т.п. Все остальное меня не особо-то интересовало. И даже автобиография, которая открывает завесу жизни Милна, ничуть не сделала нас ближе.

Невероятно неудобно в этом признаваться, но с первых же страниц меня ничего не зацепило. И отложив книгу, я просто-напросто, стерла ее из памяти. Может, конечно, просто не в то настроение читала, может еще что-то, но я даже ставить оценку книге не буду. Рискну прочитать лет так через 5. Может тогда-то и смогу оценить жизнь Алана Милна по достоинству.

Нет такого человека, который не знает великого Алана Милна, ведь он подарил нам замечательную сказку про Винни-Пуха. Думаю, многим из нас она подарила огромное количество радостных минут в детстве.

Ребенок, школьник, студент, на вольных хлебах, помощник главного редактора - путь, который автор прошел, чтобы стать писателем. И в данном случае еще и главы книги. Милн рассказывает о своем детстве, озвучивает шутки, которые они со своим братом пронесли через всю жизнь, о своих родителях, друзьях и работе. Из всех глав мне больше всего понравились первые. Интересно было читать о трёх маленьких братьях Милнах, хотя третий брат, как сам автор заметил, в книге практически отсутствует. Вторая часть уже более серьезная, а ней автор рассказывает о том, как он добивался успеха, о работе в издательстве, о нехватке денег, ведь он привык жить на широкую ногу и деньги, которые разделил его отец между тремя сыновьями, моментально закончились. О военных и послевоенных годах.
К сожалению, к моему огромному сожалению, вторая половина книги у меня совершенно не пошла. Я рассчитывала на что-то иное и, возможно, мои неоправданные ожидания не давали мне сосредоточиться на книге. Читала я неоправданно долго. Но всё равно я рада более близкому знакомству с автором.

Приятная, воодушевляющая, но немного скучная автобиография писателя. На его пути к мечте было сравнительно мало препятствий, ему многое давалось легко, по связям, благодаря удаче, с наскоку. Захотел попасть в Вестминстерский колледж - попал, захотел стать главным редактором тамошней газеты - подвернулся пост. Дальше то же самое в крутом и известном «Панче», который был его мечтой. Даже при жизни он вроде как был признанным и довольно успешным писателем.

Правда, насколько мы знаем, его слава зиждилась скорее на «Винни Пухе», чем на серьёзных романах или пьесах, как того хотел сам писатель. Про желтого медвежонка Милн говорит вскользь, как о чем-то не слишком значительном, зато о пьесах отзывается довольно высоко, считая их вершиной своего творчества. Кстати роман «Двое» в своё время помог мне понять одну очень важную вещь об отношениях и принять одно болезненное, но важное решение.

Самой светлой и интересной частью книги стало начало - о детстве в Лондоне, городских улицах, дружбе с братьями (правда говорится всегда об одном из них, Кене, второй будто картонная декорация в их семье), о постоянном негласном соперничестве с Кеном, из которого младшенький Алан всегда выходил победителем, а старший брат был настолько великодушным, что не обижался на это и даже радовался за него.

Дальше становится немного скучнее: все эти рассказы о механизмах работы редакций, где ничего толком не сказано; всего лишь пара размытых фраз о войне, практически ни слова о жене и сыне, которая у него только как компаньон упомянута, мол это биография писателя, а не мужа и отца. Юмор вроде бы есть, но очень такой английский и старомодный. В общем можно читать, а можно и не читать.

Алан Александр Милн, автор тех самых историй о Винни-Пухе, Пятачке, ослике Иа, Тигре и Кристофере Робине. Да, конечно, ещё о Кролике, Сове, Кенге и Ру. Они все каждый день на телевизионных экранах, на обложках тетрадей и кружках, на детских рюкзачках и на футболках отъявленных модниц. Такие привычные и популярные. А ведь истории о Винни-Пухе были написаны 88 лет назад. Алан Милн родился, проказничал и учился в школе в XIX веке, а женился целое столетие назад. Головокружительные цифры. И если бы спросили его самого, он бы представился как журналист, помощник редактора знаменитого журнала «Панч», драматург... Многое можно узнать из автобиографической книги «Слишком поздно», впервые переведённой на русский язык.

Классик английской литературы Милн в начале своей писательской карьеры отправлял в газеты стихи, отзывы на спектакли и книги, а самый первый гонорар получил и вовсе за пародию на истории о Шерлоке Холмсе. Пародия была опубликована в журнале «Vanity Fair». Да, в его библиографии есть даже детектив, который, впрочем, сам он изрядно критикует: самоирония - самая сильная сторона Милна-публициста. Иногда возникает ощущение, что его основным талантом был юмор, более жёсткий к самому себе, более мягкий и добродушный, корректный (насколько это возможно для юмора) - по отношению к окружающим. В таком случае место работы - журнал «Панч» - выбрано вполне верно, ведь там решающим было умение высмеять, придумать карикатуру, отозваться злободневно и горячо. А ведь сначала Алан Милн собирался стать математиком, окончил Кембриджский университет по этой специальности (хотя больше его занимала работа в университетской газете, чем собственно образование).

Первый год после университета, на вольных хлебах и вне штата какой-либо конкретной газеты или журнала, он потратил всё отцовское наследство, а заработал всего двадцать фунтов (для сравнения: на 150 фунтов в год можно было свести концы с концами), рассылая статьи, стихи и шутки по разным изданиям. И предложение стать помощником редактора журнала «Панч» с окладом в 500 фунтов в год было как нельзя кстати. Малой формой, на гонорарной основе, много не заработаешь, но и рутинная работа в редакции стала его через несколько лет тяготить. А за первую же пьесу, написанную для конкретного театра и актрисы, заплатили пару сотен, так и началась его карьера драматурга. Дальше пошли романы и детективы, а когда появились дети (и очень кстати решила издавать детский журнал), - и были придуманы истории про Винни-Пуха.

Автор скромно утверждает, что просто описал игрушки, которые попадались ему под руку каждый день, и только Кролик и Сова - его собственные изобретения. В ХХ веке книг про Винни-Пуха было продано больше двадцати миллионов (так и хочется спросить словами Астрид Линдгрен «дети у вас едят эти книжки, что ли?»), а сколько на настоящий момент - известно, наверное, только правообладателям. Кстати, определённый процент с продаж поступает в фонд помощи молодым писателям. Наверное, в память о том времени, когда Алан Милн с трудом зарабатывал свои первые шиллинги литературой, существуя под девизом «ни дня без тысячи слов». Прочитав эту автобиографию, можно узнать, почему Алан Милн спал в ванной (о, это отдельная история), как ему долгое время отовсюду присылали конфитюр после публикации стихотворения «Последняя баночка», а также что его крикетная команда называлась «Аллахакбарри» (по имени одного из участников, писателя Джеймса Барри, автора «Питера Пена»). Милн пишет с улыбкой в каждом абзаце, все они лёгкие, как воздушные шарики, а вместе, целой этой небольшой книгой, поднимают читателя вместе с его настроением вверх, прямо как в том мультфильме "Up".