Семь смертей Эвелины Хардкасл

В ходе попыток возродить Себастьяна Белла я обрел двух друзей, Библию с пометками на полях и сундук, запертый на замок. Маловато для сорока лет жизни. Нет ни жены, безутешно оплакивающей потерянное время, ни ребенка, огорченного утратой любимого отца. С этой точки зрения жизнь Себастьяна Белла легко отринуть и трудно оплакивать.

Бедный мальчик. Из него выбили всю храбрость, а теперь пинают за трусость.

Даниель, расспрашивая гостей и слуг, наверняка упомянул о моем состоянии. Так что волей-неволей я теперь тоже развлекаю гостей.

Все равно что заставить меня рыть яму лопатой из воробьев.

Морщинистое старческое лицо с отвислыми щеками будто сцена, на которой чувства разыгрывают спектакль. Каждая гримаса - трагедия, каждая улыбка - фарс. Ложь занимает место как раз между ними и проваливает представление.

Они не в состоянии поступить иначе, поэтому никогда не изменяются.

Моя скорбь – бездонный колодец. Я бросаюсь в него, надеясь долететь до дна.

Всякий раз, просыпаясь, я воплощаюсь в одного из гостей. Вот это – мое последнее воплощение. Если сегодня я не найду убийцу, то завтра все начнется сначала.

Решетки не делают человека лучше, а невзгоды и страдания лишают его последних крупиц доброты.

Как по мне, так зима в сто раз теплее сердца этой женщины.