The Namesake

Просто у Ратклифов есть нечто, что никогда не появится у его родителей, — чувство собственного достоинства, рожденное из ощущения безопасности, стабильности, защищенности.

Отец отчасти прав — единственным человеком, кто не принимает Гоголя всерьез, постоянно мучит его, страдает от этого имени и всей душой рвется избавиться от него, является он сам.

Сегодня, в день рождения сына, надо праздновать победу жизни, не смерти.

Смерть — это не повод для шуток и смеха, — говорит она Гоголю, повышая голос, — рисовать ее никому не разрешается.

Бенгальские имена священны, неприкосновенны. Их нельзя завещать, и делиться ими тоже не положено.

Все-таки как это странно — ее ребенок родится в больнице, в месте, где люди чаще всего болеют, страдают и умирают.

Все эти люди умны, хорошо образованны, стильно одеты. Однако все они чем-то напоминают Гоголю вампиров, женившихся друг на друге. Этот оттенок кровосмешения и порока пугает его, и он ничего не может с этим поделать. Он также не может отделаться от мысли, что половина гостей, собирающихся на вечеринки, переспала с другой половиной в разное время и в разных сочетаниях, причем не только по двое.

Наверняка она приедет голодная: нынче в самолетах практически не кормят.

— Мушуми, у тебя что, есть любовник?
И как только он произнес эти слова, он почувствовал, что это правда. Она побледнела, опустила голову, она ничего не отвечала, а Гоголю казалось, что она изо всех сил ударила его кулаком в живот. Лишь однажды он испытал нечто подобное — когда отец поведал ему историю его имени.

Время, проведенное с ней, остается и сейчас частью его самого, да только эта часть ему уже не нужна, он с радостью согласился бы выбросить ее из памяти.