Цитаты из книги The Namesake

— Мама миа, — тихо шепчет он Гоголю, — да я в жизни не запомню все эти имена!
— Так и не надо, — так же тихо отвечает Гоголь.

“Как много времени ей потребовалось, чтобы разорвать липкую паутину традиций, которой родители так плотно окутали ее еще в детстве”

Ашиме гораздо проще наготовить на тридцать бенгальских гостей, чем накормить нескольких американских подростков, которые время от времени приходят в гости к Гоголю. Половина из них страдает аллергией на молоко, и все едят только хлебный мякиш — без корки.

Любовь и привязанность по большому счёту не нуждаются во внешних проявлениях.

Если нельзя сфотографировать эту красоту, придется ее запомнить.

Прочти всех русских писателей, а потом перечитывай их, — говорил ему дед, — они никогда не обманут твоих ожиданий.

— Послушай, сделай подарок самому себе: пока не поздно, возьи спальный мешок и отправляйся в путь, посмотри мир, пока не осел в одном месте на всю оставшуюся жизнь. ПОверь мне, ты не пожалеешь. Если не сделаешьэто сейчас, никогда уже не сможешь.

— А вот мой дедушка говорит, что для этого существует литература, — сказал Ашок, хватаясь за этот повод, чтобы раскрыть лежащую на коленях книгу. — Она помогает перенестись в другие страны, не двигаясь с места.

— Что же, каждому своё.

Конечно, с практической точки зрения следовало бы перенести все адреса в одну книжку, тем более что за такое время у многих ее друзей номера телефонов изменились, а с кем-то связь просто прервалась. Но Ашима не хочет вычеркивать имена умерших родственников и затерявшихся в вихре жизни знакомых. Наоборот, когда она листает страницы телефонных книжек, она вспоминает всех бенгальских друзей, с которыми ее и Ашока судьба свела в чужой стране.

Ашима перелистывает две страницы, целиком исписанные адресами Гоголя и Сони. Сколько квартир они уже сменили? На свою голову она родила и воспитала бродяг.

Любовь и привязанность по большому счету не нуждаются во внешних проявлениях.

He learns that one does not grate Parmesan cheese over pasta dishes containing seafood.

This tradition doesn't exist for Bengalis, naming a son after father or grandfather, a daughter after mother or grandmother. This sign of respect in America and Europe, this symbol of heritage and lineage, would be ridiculed in India. Within Bengali families, individual names are sacred, inviolable. They are not meant to be inherited or shared.

After all, they both know, an infant doesn't really need a name. He needs to be fed and blessed, to be given some gold and silver, to be patted on the back after feedings and held carefully behind the neck. Names can wait. In India parents take their time. It wasn't unusual for years to pass before the right name, the best possible name, was determined.

Ashima never thinks of her husband's name when she thinks of her husband, even though she knows perfectly well what it is. She has adopted his surname but refuses, for propriety's sake, to utter his first. It's not the type of thing Bengali wives do. Like a kiss or caress in a Hindi movie, a husband's name is something intimate and therefore unspoken, cleverly patched over.

Это один из тех дней, что заканчивается, как будто не успев начаться, и, несмотря на героические планы, которые Ашима строила утром, она опять почти ничего не успела сделать.

При мысли о Рождестве Никхил не испытывает радости, только желание, чтобы праздники поскорее прошли. Может быть, это признак того, что он наконец-то вырос?

Ей не хочется ничего ему объяснять. Надо просто вернуться домой, забраться в кровать и забыть этот вечер, поместить его в чулан своей памяти и запереть на ключ.