Йозеф устроился в кресле купе второго класса, омерзительность собственного поведения ударила ему под дых. От стыда он одновременно как будто распух, запульсировал и запылал, словно все его тело взбунтовалось против таких манер, словно стыд убивал его, как пчелиный укус.
Йозеф неловко его беля и вдруг сообразил, как давно не слыхал, чтобы Томаш открыто плакал, - а некогда его рыдания звучали в доме сплошь и рядом, обыденные, как свисток чайника или чириканье отцовской спички.
Он хотел, чтобы Анапол понял, как важно сражаться, как необходимо поддаться пропаганде, которую бессовестно изливали в мир Кавалер&Клей. Если не удастся разжечь гнев американцев на Гитлера, существование Джо, загадочная свобода, дарованная ему и обошедшая столь многих, лишена смысла.
Из кухни приплыл карамельных смех Этель.
Влюбленный мужчина в двадцать лет чувствует себя живым как никогда - вновь обретя это погребенное сокровище, Джо, как никогда ясно постиг, что последние лет 12 провел более или менее мертвецом.
Он потерял мать, отца, брата и деда, друзей и врагов юности, любимого учителя Бернарда Корнблюма, свой город, свою историю - свой дом - и традиционный упрек комиксам - мол, это же просто легкий побег от реальности - полагал мощным аргументом в их защиту. Побег от реальности, считал Джо ( особенно вскоре после войны), - это достойный вызов.
Боль утраты - хотя Джо никогда не рассуждал в таких терминах - в те дни не оставляла его ни на миг, холодным гладким шаром застряла внутри, прямо за грудиной.
Они пробовали но ни, бутылочку, песенку, но выяснилось, что утешает его лишь одно: если Сэмми ложится вместе с ним. Сэмми гладил мальчика по волосам, пока не сводило запястье, и слушал бурю его дыхания, пока они оба не задремывали. То была вершина его отцовской карьеры - и она тоже случалась среди ночи, когда ребенок спал.
Ваша оценка
SkogenPalewise27 января 2025
1 понравилось34
Khelgana4 июня 2023
