Juliet

После взаимного признания горячая любовь знает лишь два пути: первый ведет к удовлетворению желаний, второй - к разочарованию; покой невозможен.

...иногда недоступные мужчины - самые лучшие!

"Чем бы ни была эта составляющая, мне ее остро недоставало. Не просто уверенность в себе, но способность любить себя восторженно и щедро, и душу, и тело, и спокойная убежденность, что каждый мужчина на земле дымится от желания заняться с тобой любовью."

Дженис встряхнула меня за плечи, сверкнув глазами:
– Ты придёшь в себя или нет!
Но это было свыше моих сил.
– Ромео! – простонала я, схватившись за голову. – Как он может быть Ромео? Какая я дура!

Когда мы пришли к подвалу, где хранились ценные вклады, президенте Макони и синьор Виргилио одновременно провели картами ключами по хитроумным замкам, и массивная дверь открылась.
– Видите? – сказал президенте Макони, явно гордясь этим чудом техники. – Даже президент банка не может открыть сейф в одиночку, ибо абсолютная власть приводит к полной коррупции.

У каждого мужика есть своя инструкция.

"В жизни бывают мгновения, которых не выразить бесстрастными показаниями секундной стрелки. "

"По-моему, ваша история, да и «Ромео и Джульетта» тоже, не о любви, а о политике, и идея проста: старики дерутся, а достается молодым."

"Я не знал моей души, — сказал Ромео, проникновенно понизив голос, — пока не увидел её отражение в ваших глазах. "

"Есть, знаете ли, распутство, а есть любовь. У них есть общие черты, но это совершенно разные вещи! Для первого достаточно медоточивых речей и смены платья; чтобы добиться второго, мужчине придется пожертвовать своим ребром. В ответ женщина искупит грех праматери Евы и приведет его обратно в потерянный рай."

"Фортуна любит разнообразие форм  и материй. "

"Сожаление-пустая трата времени. "

- Будь мы семейной парой со стажем, - без улыбки сказал Алессандро, - мне бы не пришлось спрашивать. Мужчиной в вашей комнате был бы я.
- Гены Салимбени, - покивала я, - снова подняли свои безобразные головки. Интересно, если бы мы были женаты, всякий раз, уходя, вы сажали бы меня на цепь в подземелье?
Он подумал, но недолго.
- Мне бы не пришлось. Узнав меня, вы не захотели бы никого другого. И, - он, наконец, положил ложку, - забыли бы всех, кого знали до меня.

— Красота — это истина. А истина есть красота, как писал Китс. Жизнь по таким принципам становится простой и легкой.
— А вы так не живете?
— Я не греческая ваза .

Сиена слишком мудра, чтобы соблазниться очарованием плейбоев истории, так называемых мастеров, превративших дома в слоеные пироги.

И по этой причине, заключил диретторе, опираясь на зеленую мраморную стойку всеми десятью пальцами, это единственное место на планете, где стоит жить.

— А где еще вы жили? — невинно поинтересовалась я.

— Два дня в Риме, — с достоинством ответил он. — Для чего там дольше торчать? Отведав гнилое яблоко, станет ли сто доедать?

Он мое благословение, а я его, и этого достаточно, чтобы отразить любой удар, который судьбе или Шекспиру, если у них достаточно легкомыслия, вздумается нам послать.