Лиса в курятнике

- Не смотрите на меня!

• Почему? - искренне удивился князь.
• Потому что...
• Веская причина.
• Я... я выгляжу... неподобающе, - она подняла одеяло, к слову, толстое и весьма уютное. - И вообще, это неприлично... и если кто-то узнает...
• Я на вас женюсь.
• И вы тоже?
• А что, еще желающие имеются? - князь произнес это с насмешкой, и Лизавета обиделась: можно подумать, она столь никчемна, что и жениха у нее быть не может.

Время от времени болезни вспыхивали то тут, то там, заставляя людей молиться и искать спасения. И приходилось поднимать войска.
Организовывать беженцев, не желавших жить в отселении.
Убеждать.
Грозиться.
Порой - казнить, но это нечасто. Болезни пугали людей, делая их на редкость послушными. А спасение - благо целители человеческие дело своё знали изрядно - наполняло сердца подданных должным благоговением. Хватало его, конечно, ненадолго, но всё же, всё же...

...что произошло?
Да поговаривают, что на саблях дрались, Боровецкий упал и, когда соперник склонился над ним, прямо в лицо ему из пистоля выстрелил... или саблей ткнул. Или плюнул ядом, но в это уже и сами замерщицы не верили, но сочли, что это весьма романтично.
Плеваться ядом?
Нет, умирая, захватить с собой врага... отдать жизнь во имя справедливости.
Какой?
Не так важно. Какой-нибудь...

Отца хоронили в закрытом гробу.
И матушка не плакала.
Она стояла, держала Лизавету за руку, и не плакала. А после вернулась, легла и закрыла глаза, тело не удержало раненую душу и... вторые похороны прошли легче первых.

Княгиня окончательно справилась с собой, голос ее сделался сух, безэмоционален, только яркие иглы горя в груди не погасли. Сидели кусочками острого гранита, раздирая слабое человеческое сердце. Но императрица прикрыла глаза: пусть ей дано видеть больше, нежели иным, к чему говорить об этом?
Людей смущать.
Люди как-то очень уж дурно переносят собственные слабости.

- Матушка… они все будто сговорились… только войду куда, одна половина ахает, другая охает. Кто-то всенепременно сомлеет и так, чтобы в ноги рухнуть… я уже притомился их ловить.

• Не лови, - разрешила матушка.
• А скажут что?
• Дурачку простительно.

Санитарный билет получали проститутки, он служил им и удостоверением личности, и санитарной книжкой, в которой должны были проставляться отметки о посещении врача. Получить паспорт обратно на руки было практически невозможно.

Он издал тяжкий вздох. — У меня тоже… характер…
— Поганый? — подсказала девица, откровенно насмехаясь.
— Увы…
— И потому, полагаете, мы друг другу подойдем?
— Надеюсь на это.