Beauty is a Wound

-Папа, но ты же умер!
-А ты не завидуй, -сказал отец, - придет и твой черед.

...слышали вчера по радио: коммунисты пытались совершить государственный переворот.

Товарищ Кливон, еще не растерявший до конца чувства юмора, на это сказал:

– Пытались совершить переворот и запретили свои же газеты!

– для вас на газетах свет клином сошелся?

– Потому что русская революция никогда бы не состоялась, не будь у большевиков “Искры”.

– Если мы умрем, пусть хотя бы она выживет.

– Или наоборот?

– Или наоборот.

На досуге читала она романы. Именно книги научили ее играть на публике роль счастливой супруги. Она берегла не только репутацию мужа, но и собственную – пусть никто не догадывается, что она вышла замуж за нелюбимого. Еще не хватало, чтобы ее жалели.

Счастливое было время, до того как грянула война.

– …они, должно быть, ничего не понимают: два чужих народа их землю не поделили.

все чары, все злые духи бессильны против поруганной женщины, охваченной жаждой мести

– Вы верите в Бога? – осторожно спросил Кливон. – Не все ли равно, – ответил Салим. – Не мужское это дело – раздумывать, есть Бог или нет, тем более когда на твоих глазах люди наступают друг другу на горло. – Значит, вы попадете в ад. – Уж лучше ад, ведь я всю жизнь боролся за то, чтобы искоренить всякое угнетение человека человеком. – Салим продолжал: – Я считаю, что истинный ад здесь, на земле, и наша задача – своими руками сотворить рай.

По его словам, единственная причина бунта коммунистов – в невозможности мирных переговоров с буржуазией. Никогда не сдадутся они без боя, не станут делиться богатством и ни за что не откажутся от сытой жизни. Уступать они не желают – кто же тогда станет их обстирывать, приносить им кофе, чинить машины, собирать для них какао-бобы? При коммунизме у каждого есть право на отдых и все при этом обязаны трудиться.

Мать его, Мина, не желая сыну отцовской судьбы, старалась уберечь его от безумных марксистских идей и всего, что с ними связано, – чем бы дитя ни тешилось, лишь бы в коммунисты не пошло.

Жена ложится в постель добровольно, а проститутка трудится за деньги. Дело в том, что бесплатный секс мне не в радость.

С юных лет был он воином, из последних великих мастеров – единственный ученик Мастера Хисела с Великой горы. Перед концом колониальной эпохи отправился он искать счастья, но ни друзей не встретил, ни врагов не нажил, пока не пришли японцы. Тогда вступил он в Народную армию, а во время революции сам себя произвел в полковники.

Деви Аю решила, что он испускает семя, – но нет, вместе с семенем старик испустил заодно и дух.

Здесь были похоронены злодей-разбойник, живший еще в колониальную эпоху, да маньяк-убийца, да несколько коммунистов, а теперь еще и проститутка. Люди верили, что эти пропащие души на том свете обречены на вечную муку, вот пусть и лежат подальше от благочестивых сограждан, чтобы те покоились с миром, разлагались с миром, кормили себе с миром червей и спокойно вкушали ласки райских дев.

Ни одна из дочерей не приехала, а похороны устроили на следующий день, такие пышные, каких не видели много лет и еще много лет не увидят. И все потому, что почти все, кто хоть раз переспал с Деви Аю, провожали ее воздушными поцелуями, а дорогу, по которой несли гроб, усыпали букетами жасмина. А вдоль дороги выстроились жены и любовницы, ревниво зыркая изза мужниных спин – как бы эти кобели не перегрызлись за право снова обладать Деви Аю, даже мертвой.

Всякая одежда что клоунский костюм: новый наряд – новая роль.

Неизвестно еще, что хуже – обидеть хорошего человека отказом или сгоряча выскочить за него замуж.

– Они, должно быть, очень набожные. В Библии есть история, как мать оставила младенца на берегу Нила.

– Это совсем другое дело.

– Конечно, другое. Меня не на берегу оставили, а на крыльце.