Beauty is a Wound

Скоро все убедились, что кроме таланта полководца есть у Шоданхо и деловая хватка.
– Торговля – та же война, – говорил Шоданхо. – И там и там нужно хитрить.

Теперь на всех уроках с тревогой говорили о войне, которая была уже совсем рядом. Однажды Деви Аю, устав от бесконечных речей, поднялась и спросила во весь голос:
– Чем сидеть да болтать, почему нас не учат стрелять из винтовок и пушек?

– Я сумасшедшая. Чтоб на мне жениться, надо быть таким же психом, – сказала она ему. – А за психа я замуж не пойду.

– Направить его в лечебницу для душевнобольных? – спросил доктор у Адинды. – В этом нет нужды, – отвечала Адинда.  – На самом деле он полностью в здравом уме, это мир вокруг сошел с ума.

...рыбаков не так-то просто запугать, каждую ночь в открытом океане встречаются они лицом к лицу со смертью...

Сезон дождей – время свадеб.

– Без газет мы скатимся в каменный век!

Все понимали, что война у порога – крадется ящерицей, заливает землю кровью, усеивает пулями. Сбывалось пророчество Деви Аю, только наступали не немцы, а японцы. Как тигр метит территорию, так и они все помечали своими флагами: флаг Страны восходящего солнца взметнулся над Филиппинами, а вскоре и над Сингапуром.

– Да ты просто красавчик, как бы жена моя в тебя не влюбилась!

– Куда ж она денется! – прихвастнул Ma Гедик. – В меня даже овцы и крокодилы и те влюбляются!

как же все-таки тяжко прожить на свете полвека с лишним и родить четверых, думала она. А затем с грустью осознала, что раз ребенок умирать не желает, значит, должна умереть мать, чтобы не увидеть, как девочка превратится в девушку.

Одной Аламанде не было дела до пересудов. На досуге читала она романы. Именно книги научили ее играть на публике роль счастливой супруги. Она берегла не только репутацию мужа, но и собственную – пусть никто не догадывается, что она вышла замуж за нелюбимого. Еще не хватало, чтобы ее жалели.

Воскресным мартовским днем Деви Аю встала из могилы спустя двадцать один год после смерти

– Что сказал доктор? – поинтересовалась Аламанда.

– Сказал, что если будет девочка, то, надеюсь, не станет проституткой, как бабушка, а если мальчик – коммунистом, как отец.

Одна из девушек похвалилась, что была в отряде скаутов и умеет останавливать кровотечение и даже знает, какими травами лечить болезни – понос, лихорадку, отравления.

– Но вот в чем штука, японцам средства от поноса ни к чему, – заметила Деви Аю, – им нужна ампутация головы.

– Взбалмошная – читай сумасшедшая, мистер.

– Одна улетела, другая утонула.

– Что с вами, мисс? – встрепенулся мистер Вилли.

– Да так, бабушек вспоминаю, – объяснила Деви Аю.

– Ну и каково это, быть мертвым? – полюбопытствовал кьяи Джахро.

– На самом деле очень даже приятно. Вот мертвые и не торопятся сюда возвращаться.

Деви Аю посетовала про себя: вот злые люди, похоронили ее заживо!

Похороны устроили на следующий день, такие пышные, каких не видели много лет и еще много лет не увидят. И все потому, что почти все, кто хоть раз переспал с Деви Аю, провожали ее воздушными поцелуями, а дорогу, по которой несли гроб, усыпали букетами жасмина. А вдоль дороги выстроились жены и любовницы, ревниво зыркая из-за мужниных спин – как бы эти кобели не перегрызлись за право снова обладать Деви Аю, даже мертвой.