His Excellency Eugène Rougon

Она нередко задерживала свои руки в его руках, словно все еще чувствуя себя слишком слабой; кисти ее вздрагивали, и казалось, что она ждет, когда же наконец сможет украсть у него достаточно силы, чтобы потом его задушить.

— Мы все придем навестить вас! — воскликнул полковник.
— Вам не следует жить отшельником, — раздались голоса.
Кан жестом потребовал молчания.
— Вы принадлежите не себе, а вашим друзьям и Франции, — произнес он понравившуюся всем фразу.

— Никто не сравнится с бывшими военными.

Стук прекратился. Но вдруг в углу кабинета распахнулась дверка, и, пятясь задом, в нее вплыла голубая шелковая юбка необъятных размеров. Эта юбка, очень светлая, изукрашенная бантами, задержалась на пороге комнаты; остального не было видно.

Столоначальник решил взять в жены провинциальную барышню, потому что был поборником семейной добропорядочности. Белокурая, маленькая, очаровательная Адель, в чьих синих глазах светилось немного пресное простодушие, на четвертом году брака обзавелась третьим по счету любовником.

Осел заревел, испугавшись вереницы экипажей, лакированные бока которых блестели среди полей. 

Если я когда-нибудь стану либералом, люди, пожалуй, скажут, что я изменился. 

Мне говорили, будто во дворце ежедневно сжигают дров на полторы тысячи франков... Полторы тысячи франков! Вы не находите, Ругон, что это много?

Очень вкусная бриошь. Я сегодня плохо пообедал. 

В Америке, по моим наблюдениям, разводятся только некрасивые женщины.