Цитаты из книги Кусатель ворон

Вообще-то я люблю путешествия, люблю. Только никогда в них не езжу, такая, однако, судьба.

...Кузовлев с утра объезжал окрестности для рубрики «Вести с полей». Хотя лично я предлагал делать «Вести с полей» проще – брать позапрошлогодние вести и всего-навсего менять даты. Все равно их никто не читает.

Нет, определенно, русскому немцу немецкого немца понять сложно, иногда практически невозможно.

Когда девушка зовет тебя в монастырь - разве можно ей отказать?

Местные жители, не отличающиеся чрезмерным гостеприимством, во многом, наверное, правы. Понаехали тут... Скупили землицу, понатыкали хором, цены как в Москве, да еще пляши перед ними с маракасами, продавай им майку с портретом Левитана, бубен с портретом Шаляпина, автопортрет Andrey Rublioff, да еще улыбайся, как друг. Надо наладить выпуск других маек, подумал я. С надписью "Turistas! Go Home!" и большой фигурной дулей, наверняка туристам это понравится, особенно каким-нибудь норвегам.

– Бенгарт! – рассердилась Лаура Петровна. – Изъясняйся по-человечески, ты не у себя в Интернете!

Опять разбудили. Каждый день разбудили. Почему нельзя проснуться самому, по-человечески?

Старые журналы вдохновляли, в них все было наивно и одновременно серьезно, и если журнал "Здоровье" призывал лечиться брусничным листом, то четко указывал, от каких именно болезней это стоило делать. Вот почитаешь "Здоровье", и на душе легче и спокойнее.

Вместо того, чтобы спускаться в город по главной широкой улице, мы двинулись какими-то древними крутыми тропами, сложенными из пузатых гладких булыжников, отполированных временем до блеска и весьма скользких. Возможно, по этим самым тропам некогда бродил в творческом кризисе Шаляпин, поскальзывался и оглашал могучим басом окрестности. Или Левитан поскальзывался и оглашал окрестности могучим фальцетом. Или, допустим, Чехов поскальзывался... Про Степана Разина молчу.

..когда отравляешь настроение начальствующему работнику, он начинает гораздо лучше работать. Почти в два раза лучше. Иногда в три. Для этого, кстати, журналистика и придумана - чтобы повышать эффективность всякого производства...

А на воротах сидели кошки, толстые, меховые, какие-то не совсем настоящие, в нашу сторону они и не посмотрели, очень гордые.

Трудно быть главным редактором. Большая ответственность. Не то напишешь - и раз, уже не главный редактор, а пунктом приема клюквы заведуешь.

...жизнь во многом определяется поворотами. Свернул направо - не попал под бетономешалку, свернул налево - попал под бензовоз.

— Снежан, а твои предки случайно не это? — Пятахин сделал замысловатые движения у виска. — С элеватора в сепаратор не падали?

— От двух до шести, — сказал Листвянко.

— Что? — не понял Пятахин.

— Разграбление памятников археологии группой лиц по предварительному сговору, — пояснил Листвянко. — От двух до шести.

— Я несовершеннолетний, — отмахнулся Пятахин, но неуверенно.

— Это ты прокурору расскажешь, — кивнул Листвянко. — Там еще штраф восемьсот тысяч, кстати. Давай, Пятак, копай курган, порадуй маму.

А что вы хотели встретить в Суздале? Тут так все и должно быть, густопсово, гуси-лебеди, чага в чае, лоси в лаптях бредут сквозь дремучие чащи, соловей поет, кукушка кукует.

А по двору задумчиво бродила белая коза. А в лужу у крыльца печально падали звезды.

Какая-то мелодрамь, подумал я. Друзья встречаются через двадцать лет, один так и остался сантехником, сидит в трубе, а другой заведует политехническим институтом. Плывут на плоту, песни поют, робинзонят. Тот, кто в трубе, пытается показать, что жизнь удалась. Интересно, кто из нас в трубе?

Что значит украл? Я вообще никогда ничего не крал… Хотя нет, мама учила меня быть честным, в третьем классе я украл сухари… – Нас не интересует картина твоей нравственной деградации, Пятак, – вдруг красиво сказала Снежана.