Becoming

В детстве пианино выглядит так, словно на нём тысяча клавиш. Тыс ужасом смотришь на это изобилие чёрного и белого, оно простирается дальше, чем твои маленькие ручки могут дотянуться.

Я понимала: самое важное в моей истории лежало не на поверхности достижений, а в глубине, во множестве маленьких способов, которыми я поддерживала себя на протяжении всех этих лет, и в людях, помогавших мне поверить в себя. Я помню из всех, каждого подтолкнувшего меня вперёд, сделавших всё возможное, чтобы привить меня от оскорблений и унижений, с которыми я должна была столкнуться там, куда отправляюсь. В места, созданные для - и посредством - людей, не бывших ни чёрными, ни женщинами.

Барак верил, когда другие не верили. У него была простая, жизнерадостная вера в то, что если всегда придерживаться своих принципов, то всё получится.

Мне было двадцать семь лет, и случались дни, когда всё, чего я хотела, - это чувствовать себя цельной. Мне хотелось схватить всё, что я люблю, и безжалостно пригвоздить к земле. Я уже достаточно потеряла, чтобы знать, что впереди потерь будет ещё больше.

Никогда не угадаешь, какими глазами на тебя смотрят другие и насколько высоко позволят тебе подняться.

Рай, каким я его представляла, - это место, где играют джаз.

Были дни, недели, месяцы, когда я ненавидела политику. Но были и моменты, когда от красоты этой страны и её людей у меня перехватывало дыхание и я не могла вымолвить ни слова.

Мне не пришлось обсуждать это вслух с Бараком, чтобы понять: он справится с девушкой, у которой есть собственные пристрастия и мнения. Таким вещам нельзя научить, и даже любовь не поможет выстроить их с нуля или изменить.

Ненавидеть вблизи гораздо труднее.

Жизнь лучше, когда в ней есть человеческое тепло.