Графические знаки Оттепели

Почему не «леттеринг»?
Потому что в русском нет инговой формы и есть слово «литера» в значении letter. Потому что «леттеринг» в наш язык не лезет, что подтверждают попытки употребления слова. Наконец, потому, что в английском слове нет ничего такого, что по-русски невыразимо.
можно сказать: шрифтовая графика, рисование шрифта, шрифтовое рисование (оформление, проектирование), работа со шрифтом, наконец, в высоком стиле, искусство шрифта. <...> скажите «вольная каллиграфия».
<...> В словарях ещё не завелись «шрифтография» и «шрифтограф», но стоит ли пренебрегать элементарными возможностями языка?

Оформление оттепельных книжек не назовёшь иначе как экстенсивным. «Количественность» шла не только от избытка чувств и творческой неуёмности, но и, что греха таить, от заботы художника о заработке. Возможно и такое: художник делала с некоторым запасом на выбор, а щедрый редактор, к полному удовлетворению художника, пускал в ход всё наработанное.

В оправдание избыточности можно сказать лишь одно: она вообще характерна для отечественной прикладной графики, в том числе и нынешней. Эт этой характерности недалеко до органичности. В нашем случае типовые излишества отражают то, что советская книга проходила через руки заядлого и мастеровитого рисовальщика, но не собственно оформителя.

Не у каждой маленькой эпохи есть свой шрифт. У Оттепели — был, и это служит самым убедительным подтверждением существования О-стиля. При мысли о нём первым делом припоминается сверхсветлый шрифт с широкими циркульно круглыми буквами О, Э, С и прочими буквами суженных или (по контрасту) экстремально узких пропорций.

<...> Одна петербурженка (имя её не знаю) тонко подметила, что оттепельные шрифты и надписи ассоциируются со знаками музыкальной нотации. Буквы (не только самое музыкальное Л) нередко приправляли жирными концевыми точками, зачернением закрытых внутрибуквенных просветов.

О шрифте и картинках скажу отдельно, а пока — о прочих неизобразительных элементах оформления советских книг конца 50-х и 60-х годов прошлого века.

Помимо традиционных ордерных приёмов, были задействованы почти все модернистские способы активизации внешнего облика: вертикальная строка (поперечная или на китайский лад), выход изображения в обрез или в край переплетной крышки, строка со сбитой базовой линией, элементы нового декора (они же атрибуты вожделенной беспредметности) — полоски, плашки, кружочки, круги и пятна вольной формы. Если присмотреться, можно даже обнаружить мондрианистские структуры, хотя слишком чистая геометрия тогда не почиталась, по крайней мере в композиции.

Старообразные рамки и рамочки в основном исчезли, а у тех, что остались, завелись скруглённые углы. Не иначе как от формы экрана телевизора.

Художникам-графикам Оттепели был дорог Матисс, но качественный термин от этого имени не завёлся. Зато бытовало жаргонное словечко «пикассистость» в комплекте с соответствующими ему наречием и прилагательным. С московской выставки Пабло Пикассо (1956) в каком-то смысле и началась Оттепель. Прямое и косвенное влияние художников-модернистов, тогда прежде всего французских, бросается в глаза как в иллюстрациях, так и в оформлении.
<...> до западных «вершин» изрядно не дотягивали, и это не только не приводило художников к потере самостоятельности, но, к счастью, способствовало кристаллизации советской самости в их творчестве. О-стиль — полноценное и вполне советское явление, тем оно и интересно.