Великое дело привычка: стоит только привыкнуть, и новая для тебя точка зрения начинает казаться вполне естественной.

Прекрасное никогда не длится вечно.

Никакой труд не может быть унизительным, если человек работает с любовью.

Система может когда-нибудь измениться, но человеческая природа останется прежней,и всегда найдутся люди, которые будут наживаться за счет других.

Слухи, так же как и революции, частенько попадают в голову тех самых людей, которые были их инициаторами.

Я всегда думаю, как это счастливо и милосердно, что высшие силы, управляющие нашей жизнью, кто бы они ни были, скрывают от нас наше будущее.

Чем реже подвешены крючки, тем охотнее клюет рыба.

Такое тяжелое и в то же время волнующее время. Дни, наполненные то триумфом и ликованием, то отчаянием. Все это сейчас перешло в область истории, люди в большинстве своем забыли эти события, они отступили на задний план, вытесненные подвигами Императора и достижениями его эпохи.

Говорят, что подобное влияние оказывает на нас смерть. Стоит нам осознать ее близость, как мы начинаем понимать, что нелепо тратить драгоценное время на пустяки. Все мелкое отпадает - все, что не имеет прямого отношения к нашей жизни. Если бы мы знали раньше, говорим мы себе, мы бы вели себя иначе - не поддавались бы гневу, губительным устремлениям и, главное, смиряли бы гордыню.

Несколько дней спустя, заходя в дома наших рабочих в Шен-Бидо, я обратила внимание на великолепные ножи и вилки - некоторые из серебра и с монограммами, - выставленные напоказ, и нисколько об этом не задумалась, словно они были просто куплены на рынке в какой-нибудь лавке.

Тут я в полной мере осознала, что испытывает каждая беременная женщина при таком скоплении народа: безумный страх, что ее сомнут и раздавят.

Группы молодежи, человек по двадцать, разгуливали по улицам с шестами, увитыми трехцветными лентами, и, увидев какого-нибудь смирного прохожего - пожилого человека или женщину вроде меня, - с дикими криками бросались к нам, размахивая знаменами, и допрашивали: «Вы за Третье сословие? Вы за нацию?»

Каждый человек, который обогащается, делает это за счет того или другого бедняка. Пусть те, кто стремится к богатству, прежде попробуют примириться со своей совестью.

Марат в своей газете «L'Ami du Peuple» утверждал, что спасти революцию может только одно: необходимо казнить всех аристократов - всех до одного; однако в этом случае наряду с виновными могут пострадать и невинные.

До чего мы стали серьезными! - воскликнул он. - Вместо того чтобы радоваться - ведь в мире с каждым днем становится все интереснее, разве не так?

Хорошее впечатление произвел архиепископ Экский, который говорил от имени духовенства; он даже показал собравшимся кусок отвратительного черного хлеба в доказательство того, какую скверную пищу вынуждены есть бедняки.

- Король, - шепотом обратилась я к матери, - где же король?

- Тише, - прошептала она. - Вон он там, слезает с лошади, разговаривает с мадам ле Гра де Люар.

Я чуть не расплакалась от разочарования - этот пожилой господин, перед которым мадам ле Гра де Люар присела в глубоком реверансе, ничем не отличался от остальных, на нем были охотничья куртка и панталоны, и парик его даже не был завит.

После целого дня хлопот по дому и по хозяйству на ферме она способна была написать письмо на три страницы по поводу цены на партию товара, отправляемого в Париж, потом бежать и варить кофе отцу и остальным мастерам, работающим в ночной смене, вернуться домой, поспать час-другой, а потом встать в пять часов, чтобы присмотреть за утренней дойкой.

Стеклодув – запомните это – вдыхает в сосуд жизнь, придает ему образ и форму, а иногда и красоту; но тем же самым дыханием он может разбить сосуд, нарушить красоту, уничтожить ее.