Четырнадцатый

– Мсье, вы льстец! – Девушка очень откровенно потянулась. – А я, похоже, ошиблась. Искупаемся? – С удовольствием… В воде они пробыли полтора часа, из которых собственно плаванье заняло не более минуты минуту. Ровно столько времени Викуся «удирала» от Германа. Потом они лежали на берегу. Герман слизывал с кожи девушки кристаллики соли. – Ну, ты точно щенок! – со смехом сказала она. Герман дурашливо зарычал, тявкнул и куснул розовый сосок. Викуся от неожиданности дёрнулась. – Но-но, нежнее! Я из-за тебя чуть очки не повредила. – Прости дурака. Очень уж аппетитно выглядит.

Викуся перекатилась на живот, подставив солнцу румяные, замечательной формы ягодицы и узенькую спину с трогательно выпирающими лопатками, щёлкнула ногтем по дужке инфоочков, и с выражением процитировала: «Три миллиона жизней – плата за независимость или предательство?!» Минуты две шевелила губами, по-видимому, читая статью, и капризно скривила губки. – А ответа-то и не дали! Тоже мне, видные писатели! Она повернула лицо к Герману (из-за плеча виднелись только серебряные купола инфоочков, полоска загорелого лба да задорно торчащие пучки жёлтых и голубых волос) и сказала: