Медея

Медея варварка и дикарка. Одна из множества греческих героев, прославившаяся убийствами родителей, детей, братьев и сестер. И вот мы наблюдаем последний поворот ее жизненного пути. Финишная линия, где Медея все еще верит, что будет рассвет за поворотом, однако же ночь в самом зените. Жан Ануй описал свою версию того самого момента, когда верный друг и любовник Язон уходит к другой женщине.

Ну во-первых, Жан Ануй пользуется заграничным происхождением Медеи. Мне кажется так он вкладывает в ее образ то, чего нет у греческих (нормальных) людей. Кавказскую страсть, порывы, безжалостность волчицы, которая перегрызет детенышей ради того чтобы не оказаться в клетке.

Во-вторых, драма выглядит гиперболизированной. Эти особенности легенд и эпосов мне неприятны. Заламывание рук и страстные крики. Ведь Медея у автора часто выкрикивает. И это напоминает о беспомощности героини, о ее неуравновешенности. Да-да, не будь она такая эпатажная дама, то не стала бы знаменитостью.

В-третьих, все умерли и от этого тоже не по себе. В наши дни стоит в новостях упомянуть о родителях, убивших детей, так наши современники хватаются за сердце (обоснованно). Но те же деяния, совершенные в Греции много веков назад, остаются достоянием культуры. Убийство детей нечестно использовать ради завоевания внимания читателя.

Почему-то в детстве сразу невзлюбила толстенький томик Куна «Легенды и мифы древней Греции», который запоем читали многие сверстники. Временами пытаюсь преодолеть этот свой культурный пробел, но каждый раз словно жую слишком сладкую халву. Ожидание чего-то приятного, но потом хочется выплюнуть.

Когда я была юной пионэркой, убеждённой и категоричной, то временами вела глубоко интеллектуальные споры со своей верующей бабушкой. Больше всего в православии меня тогда бесил принцип «грешить и каяться». Я никак не могла понять, как это возможно: сегодня ты делаешь гадости, а завтра пробубнил несколько раз положенный текст – и как с гуся вода. По большому счёту, меня и сегодня изумляют люди, пытающиеся начать жизнь с нуля, сделать вид, что былых ошибок не было, оставляющие после себя руины, сбегающие в другие декорации и – вот оно счастье. Быстро сменяющееся новыми руинами, потому что схемы уже отработаны, потому что разрушать человек умеет, а строить – увы.
Видимо, поэтому в пьесе Ануя меня гораздо больше зацепил Ясон, а не Медея. С Медеей всё понятно: юная барышня, пожертвовавшая всем ради страсти: отцом, братом, домом, добрым именем. Цельная натура, раз вступившая на путь преступлений и не сходившая с него. Любовь Медеи и Ясона давно сменилась если не ненавистью, то безграничной усталостью, но их связывает слишком многое, чтоб попытаться эту связь разорвать.
Тем не менее, Ясон пытается. Он вдруг решил стать человеком. Приличным, уважаемым «возделыватем земли». Добро, б.., решил сеять. Кровь холодеет в жилах, когда видишь, с каким равнодушием этот сеятель наблюдает за целым хороводом смертей вокруг.
Оправдать Медею трудно, но её можно понять. Ясон же, с его благими намерениями, отвратителен настолько, что не вызывает ничего, кроме гадливости.

Очередная версия старой трагедии.

Состоит почти из одного только диалога: Медеи и Ясона. Нет, конечно, есть и другие персонажи и сцены. Но они вполне вписываются в древнегреческую реальностью.

А диалог Медея и Ясона удивительно современный, несмотря на все ужасы, стоящие за ним. Он - история любви, всепоглощающей, безумной, исчерпанной до дна, переродившейся в ненависть, но не закончившейся. Любви, которая не закончится и со смертью. И оба, особенно Ясон, ищут этот конец, которым может стать только полное забвение.

Забвение позволит стать как все, жить как все - спокойно. "Все" не знают любви, но знают счастье.

Кормилица. Но что ты можешь сделать на этом враждебном острове? Колхида далеко, Колхида сама тебя изгнала. А теперь нас бросает Язон. Что же у тебя остается?

Медея. Я сама!

Небольшая пьеса о людях, кто когда-то любил и был любим. О том, как один - одна - не смогла отпустить другого, не смотря на угасшие чувства и давно вспыхнувшую ненависть. О безумии, о силе и слабости.
Честно говоря, не знаю, как отнестись к прочитанному. Возможно, посмотри я спектакль, происходящее было бы красочнее и интереснее. Но в написанном виде я лишь увидела метания покинутой женщины и её злобу, что отнюдь не сделало происходящее ярче и прекраснее.