Черная книга

Блажен Сотворивший меня таким, что мерзит мне сладкое и жирное.
Мевлана Джалаледдин Руми.

Спасибо, stepashka , вы невероятную вещь на флэшмоб посоветовали. Чтобы подчеркнуть её уникальность, оставлю-ка оригинальное название: Kara Kitap, хотя знакомилась я с ней не в подлиннике, турецкого, увы, не знаю...
"Увы, не знаю" - самый подходящий девиз для первой трети книги. Увы, не знаю арабского алфавита, очертания каллиграфии которого предлагалось находить в лице встречного. Увы, не знаю Стамбула, его улиц-переулков, а хаотичные блуждания Галипа (что значит Победитель) в поисках брата Джеляля (что значит Величие) и жены Рюйи (что значит Мечта), если их начертить, тоже станут буквообразны, и их тоже можно истолковать... Ох уж это восточное стремление всё толковать, вплоть до махания хвостом и шевеления ушами! Увы, не знаю, что подсказать Галипу, кроме "спеши, спеши, поторапливайся, не слушай, что они там лепечут, о чём вспоминают, хнычут, молятся". Но тот вязнет в липкой паутине, в чаду бесконечных текстов, трактовок, толкований и толкований на толкования.
Так женщины во сне ищут своих детей. Бесконечно кружат по улицам, по лестницам, по крышам, и за стеной всё плачет и плачет маленькое родное существо. Сплю, надо очнуться. Вскакиваешь в холодном поту - а ты бездетная.

Был длинный-длинный индийский романище, чуть ли не пера Рабиндраната Тагора, со следующим сюжетом: юноша ищет по свету свою мать. Борется с великанами, скитается по джунглям, пересекает океаны... возвращается домой ни с чем. А мать все эти годы мыла полы по соседству.
У Памука - ещё определённее и хуже.
О, Рюйя, Рюйя. Она же Мечтание, она же Грёза, она же Дрёма, она же Сонное видение. А была ли Рюйя-то? А было ли у нас Величие, была ли у нас Мечта?

Впору задавать такие вопросы после крушения империи. К счастью, писатель не поддался соблазну и не набил Kitap, аки чучело, детективными интригами, неземными страстями, туристическими красотами а-ля Стамбул - город контрастов и прочими "вкусностями". Судьба наказывает тех, кто на кандалах своей Родины цветочки чеканит. Впрочем, расследование-то ведётся, и ещё какое! Убийства семисотлетней давности! Причём как разгадка предложена такая провокация, что я час моргала и охала, аки схлопотавшая в драке под дых. Но что нам великий Руми, и что - его невинноубиенный друг и наставник? Мы сами - сокрушённая империя, у нас собственных невинноубиенных выше крыши.
Не жалуйся, что свет погас, не плачь, что звук утих:
Исчезли вовсе не они, а отраженье их.
Если бы Памук написал только две новеллы, а именно: "Палач и плачущее лицо" и "Как Наследник боролся с книгами", он уже просиял бы на небосклоне восточной литературы. А в целом Kara Kitap - это та самая сверхкнига, из которой кто угодно вычитает что угодно - от пропагандистских лозунгов до тысяча второй сказки Шехерезады.

Только для тех, у кого есть буквы на лице. Морщины и шрамы имеются в виду, господа, морщины и шрамы...

Как и заявлено в аннотации, буквально с первых строк мы видим мужчину, который ищет. Ищет свою жену Рюйю, а затем двоих - к Рюйе добавляется брат Джиляль. Но их ли ищет Галип? Сдается мне, ищет он самого себя...
⠀
Торопливый побег жены разбивает Галипу сердце. И все его действия направлены на то, чтобы собрать себя, своё искалеченное сердце из руин. Об этом свидетельствует его первая реакция на пропажу жены - он начинает лгать родным, что она дома, все в порядке, просто она заболела, просто мы уехали, просто-посто-просто. Только не все так просто.
⠀
Измученный душевными терзаниями герой погружается в философские изыскания и поиск смысла жизни. Он бродит по Стамбулу, читает старые статьи, слушает истории и рассказывает их сам. И вот последняя рассказанная им от лица журналиста Джиляля история о поиске себя и натолкнула меня на это трактование.
⠀
Однако персонаж не следует беспрекословно идее отречения от всех ради того, чтобы рождать исключительно свои собственные мысли.Галип ведёт себя скорее противоположно этому - он выстратвает свою новую жизнь из обломков трёх жизней - своей, Рюйи и Джиляля. Носит в кармане безделушки жены, словно впитывая их энергетику и саму сущность прежде чем расстаться навсегда с каждой вещицей. Пишет и публикует статьи от лица известного журналиста под видом старых архивов. И продолжает быть адвокатом Галипом.
⠀
Теперь его жизнь - это жизнь троих. И мне кажется, именно это и спасает этого мужчину в сокрушительной трагедии, постигшей его.

Во время чтения впечатления претерпевали полный диапазон от 1 до 10. Выводить из этого среднюю оценку, думаю, будет как-то неправильно: эта книга какая угодно, но точно не средняя, поэтому оценки не будет.
Сначала, узрев на этих страницах нечто похожее на поток сознания, я приуныла: совершенно не то, что мне обычно нравится читать, а уж в таком объеме… Но при ближайшем рассмотрении поток этот оказался настолько фееричным, настолько ярким и богатым на образы, что в какой-то момент сумел не просто увлечь, но даже вызвал нечто похожее на восторг. В немалой степени это произошло благодаря грамотно выстроенной, очень комфортной авторской стилистике. Но и наполнение в целом тоже было довольно любопытным и необычным.
Чередуя главы с участием главного героя, занимающегося поисками пропавшей жены, с журнальными статьями другого (тоже, можно сказать, главного) персонажа, автор погружает читателя в какой-то невероятный карнавал экзотических историй, головоломок и размышлений, наполненный намеками и подсказками, увязывающими сюжет в единое целое.
И все было бы совсем неплохо, но экзотики этой оказалось здесь столько, что постепенно она начала реально утомлять, душила, погребала под собой смысл замысла… было все труднее сосредотачиваться на тексте, а чтение уже не столько доставляло удовольствие, сколько раздражало. А ведь при этом качество написанного не стало ни на йоту хуже, оно по-прежнему блистало, манило, но, как от самого вкусного блюда, сожранного в неограниченном количестве, начинает тошнить, так и эта причудливая красота утомила своим многословием.
В идеале, наверное, стоило читать эту книгу дозированно, по 1-2 главы в день, смакуя, не торопясь обдумывая написанное, выискивая скрытые смыслы и просто наслаждаясь красивым текстом. Но в моем случае с этим не сложилось… во-первых, растягивать чтение по ряду причин не входило в мои планы, а во-вторых, когда пришло понимание, что нужно бы притормозить, было уже поздно: я уже объелась предложенными лакомствами и единственное что хотела, это просто побыстрее добраться до финала, чтобы этот поток наконец-то закончился.
Финал, кстати, ничем особо не удивил, не разочаровал, но и не порадовал. Многие ругают его за неопределенность, но я в принципе была к такому готова: ну не может такая фантасмагорическая бродилка закончится банальным хеппи-эндом и раскладыванием случившегося по полочкам. Хотя легкое сожаление и присутствует, конечно, и усталость… огромная усталость от чтения…

Меня в последнее время частенько тянет на что-нибудь восточное, поэтому выпавшую лотерею в «Дайте две» я сочла очень даже удачной: читать турецкой литературы мне еще не приходилось, а тут предлагают еще и автора, сравнимого с Умберто Эко, плюс причудливость «Тысячи и одной ночи». Как тут удержаться?

Сходу о сюжете, описать который не так-то просто – а, вообще говоря, мозги наизнанку вывернутся, пока слова подберешь. Если очень сжато и сухо, то в романе вырисовывается треугольник Галип – Джеляль – Рюйя. Джеляль много лет назад скрылся от своей семьи в неизвестном направлении и кружит голову читателям местных газет – его странноватые статьи имеют большой успех едва ли не у всего населения, кроме собственно семьи автора, ибо те усматривают в его сюжетах копание в их грязном белье. Тем не менее, в семейном кругу о нем вспоминают достаточно часто, и когда от Галипа уходит жена Рюйя, он уверяется, что она обязательно с Джелялем. Он отправляется на его поиски. Вот найдена квартира, в которой он недавно обитал, но там никого нет, и Галип остается там, поневоле иногда превращаясь в Джеляля. Он копается в его бумагах, заканчивает его статьи и пишет новые, отвечает на странные звонки, благо его голос трудноотличим от голоса Джеляля. Галип все-таки не теряет надежды найти исчезнувших и бродит по улицам, размышляя о человеческом «я», которое преподносит массу сюрпризов.

Параллельно с этим роман пронизывают истории, рассказанные разными людьми.

Чтобы изложить все это, мне пришлось сделать усилие. Так вышло, что мы с автором как-то ну совсем не сошлись характерами. Вдумчиво читая книгу, я слабо понимала, что происходит, приходилось перечитывать одно и то же по несколько раз. Не знаю, не повезло ли мне с переводом/электронной версией книги, только повествование периодически без всякого предупреждения перепрыгивало от третьего лица к первому и наоборот. Плюс неожиданные вставки, где черта с два разберешь, где Джеляль, а где Галип.

Рассуждения о человеческой личности интересны, но из-за путаных мысленных тирад скоро наскучивают. Хочется продолжения основного сюжета, а именно конкретики – когда и куда пропал Джеляль, где Рюйя? Однако вместо этого приходится довольствоваться «застоем», испещренным всяческими отступлениями. И только в конце как снег на голову обрушиваются сколько-нибудь определенные замечания.

В общем и целом, автор нарисовал кое-где увлекательную, но маловразумительную картину. Все прочитанное представляется мне теперь чем-то мутным и вызывающим скорее недоумение. И да, о причудливости «Тысячи и одной ночи» не может быть и речи, равно как и о чувственном, если так можно выразиться, описании Стамбула, на которое я рассчитывала. Есть, конечно, красивые и глубокие моменты, но мало их, и на фоне общего недоразумения они как-то теряются.

Но осудить книгу как плохую не берусь. Скорее, она очень специфическая и не для всякого читателя. В данном случае читатель книгу не понял.

Очень необычным образом Орхан Памук в очередной раз знакомит читателя с Турцией и Стамбулом. В этом романе он собрал всевозможные статьи из газет и журналов, по которым читатель может познакомиться со страной и образом жизни некоторых ее граждан. Параллельно с этим автор устраивает нам экскурсию по Стамбулу с "гидом" по имени Галип. Галип - родственник Джеляля, автора статей. От Галипа неожиданно ушла жена Рюйя и он, в надежде ее найти, бродит (то бесцельно, то нет) по городским улицам.

Главы со статьями Джеляля чередуются с теми, в которых главным действующим лицом является Галип. Хочу немного остановиться на статьях. Практически все из них - бесподобны! Перечислю некоторые из них: статья про Босфор, который отступит и обнажит все то, что лежит на его дне; статья о лавке Алладина, от которой веет турецким колоритом; забавная статья про коммунистическую ячейку, которую ее руководители представляли албанским шейхам как религиозную организацию; ну и конечно - потрясающая статья о манекенах. Кстати, Галипу даже удалось воочию убедиться в существовании этих манекенов. Теперь мне интересно - эта история реальна или Памук ее выдумал?

Стамбул Галипа не менее интересен. Его тут много: улицы, мечети, бордель, аксарайские проститутки, наглые таксисты, высаживающие пассажиров там, где удобно им, а не клиенту. Кафе, ночные клубы, традиционные чай и ракы, которые вместе пьют вчерашние враги. Тайные организации, конспирология, шифры, заговоры, перевороты. Религия, суфизм, журналисты, родственники и знакомые. Пожалуй, все аспекты турецкой жизни, как личной, так социальной и политической, нашли отражение в этом романе.

Посиделки в ночном клубе, где Галип, находясь в компании незнакомых людей, слушает их рассказы и выдумывает свой, очень сильно напоминают "Декамерона". А поиски Рюйи в том виде, в каком они представлены читателю, явно свидетельствуют о влиянии на творчество писателя знаменитого француза Марселя Пруста (кстати, его имя и имена персонажей из его легендарной эпопеи мелькают на страницах романа).

Неуловимый журналист Джеляль, который, как считает Галип, может знать о местонахождении Рюйи, - очень интересный персонаж. Читатель, не имея возможности узнать его лично, довольствуется статьями и рассказами о нем его коллег, знакомых и врагов. Когда-то Джеляль был каким-то боком причастен к организации военного переворота в Турции и в настоящий момент его преследует какой-то неадекватный старый знакомый. Правда, угрозы этого человека достигают лишь ушей Галипа, поскольку он, обосновавшись в квартире Джеляля, отвечает на все телефонные звонки в ожидании звонка Рюйи. Монологи сумасшедшего преследователя очень информативны - по ним складывается неплохая картина политической и общественной жизни страны.

Думаю, не все читатели оценят эту книгу по достоинству, посчитав ее сюжет странным и затянутым. Я знаю любовь Памука к неторопливости, поэтому заранее всегда настраиваю себя на долгое, медленное чтение. Кроме личного горя одного конкретного человека, в этом многогранном сентиментальном романе-квесте с элементами детектива автор необычным образом, через множество разных, на первый взгляд не связанных между собой историй, изобразил извечные поиски себя, своей мечты и даже национальной идентичности.

От Галипа уходит жена, и он начинает искать её на улицах Стамбула, в своей памяти, в своей жизни. Рюйя - другая, ближе всех ей их брат Джеляль, который тоже, кстати, таинственно исчезает. Однако, к этому уже многие привыкли, ибо Джеляль - натура творческая и не без фантазий.
Галип читает его статьи, пытается понять смысл того, чтобы быть собой, как найти самого себя, если человек с детства обречён на подражание. Всё идёт к тому, что человек становится собой, когда рассказывает истории о других, интериоризирует чужой опыт в свой собственный.
Понять же другого человека, чтобы рассказать его историю, можно по буквам на его лице, очень много посвящено описаниям учения хуруфитов. Понять лицо другого человека - ключ к пониманию букв на своём лице, своего внутреннего мира, своей судьбы.
Вообще, "Чёрная книга" - вещь многослойная, можно её рассматривать как детектив, не копая глубже, не вникая в скрытые смыслы, этим-то произведение и ценно, и в этом, на мой взгляд, ест некое сходство с Умберто Эко.

Я, конечно, понимаю, что Восток - дело тонкое... но все-таки... Столько всего намешать в одном произведении... И вроде бы, детективная составляющая есть, но она уж очень сильно затирается потоком сознания на околовсяческие темы.
У стамбульского адвоката Галипа пропадает жена. Он бродит по Стамбулу в поисках знаков, указывающих, где могла бы находиться Рюйя. Так же пропал его двоюродный брат Джеляль, известный по всей стране журналист (большой в городе человек, как говорила бабушка Галипа). И тут возникает вопрос: пропали родные тебе люди, а ты вместо того чтобы обратиться в органы, бродишь по улицам города в поисках знаков, которые указывали бы на их местонахождение. Странный подход, однако.
Не увидела сюжетной линии, ее попросту нет. Есть очерки, которые связаны темой поиска. Я бы сказала привязаны за уши.
Например, история, когда три мэтра журналистики. которые в принципе друг друг выносить не могли, давали советы, как написать хороший текст. В книге приведены порядка 20 таких советов. Они немного устаревшие, но все ж любопытно было почитать. А потом, дав эти советы, начали рассказывать печальные истории. Галип всех внимательно выслушивал (это при том, что любимая жена пропала.)
Тут же автор говорит о том, что в начале своей карьеры ему писалось намного легче в ночное время, например он быстро написал 2 рассказика, которые как бы сами оказались на кончике пера.
Мне понравились некоторые описательные моменты, например, автор использует очень яркие сравнения:

(каково а? по мне так очень даже наглядно)
или
.

А некоторые описания, так вообще возвращают нас в Союз...

вот как-то живо представляется среднестатистическая советская обстановка.
И чем дальше читаешь, тем все чудесатее становится. Понеслись мысли по поводу Всевидящего, способного найти тебя где угодно Глаза. Глаз - образ собирательный, в том числе похожий на полюбившегося героя пять раз от корки до корки прочитанной книги. Это же сплошной поток сознания, но автор просит нас текст пробегать взглядом помедленнее... У меня и так терпения немного осталось...
Была история о том. как Галип чуть жене не изменил с женщиной в леопардовом платье, которая охарактеризовала его как хитрым парнем (напоминаю, любимая жена пропала, искать надо, а тут...)
Галип встречался и с бывшим мужем Рюйи, и там был поток сознания, и там Галип выслушивал до конца.
Дальше - больше. Размышления о Великом Паше, о Нем и Мухаммеде с посылом того, что
грядет светопреставление. Терпения у меня все меньше...
Встречался Галип и с коллегами брата, один из которых задал вопрос: не терзают ли Джеляля муки совести. И тогда Галип сделал вывод, что брата своего толком и не знал.
А дальше наш герой начал искать знаки на лицах прохожих - терпения осталась капля...
Концовка - та самая детективная составляющая... становится понятно, куда делись эти двое...
Странное дело. Галип столько раз проходил мимо лавки. где убили его жену, но на душе у него было покойно... Не ёкнуло, а по идее должно было, жену он искренне любил.
Кто убил и зачем? Объяснение по истине восточное, такое же витиеватое, как вся книга. Один сплошной аляповатый узор.
Ох, не с той книги я начала знакомство с автором. Ничего она мне не дала, кроме раздражения. Возможно, к автору еще вернусь, но не сразу. На сегодня восточной мудрости мне хватило.

Что ж, выбирая перед поездкой в Стамбул чтение, которое позволит еще глубже погрузиться в атмосферу этого города, и решив, что “Черная книга” для этого подойдет, я немного перестаралась. Та небольшая изюминка, которая безусловно присутствует в стамбульской атмосфере, в книге Памука превращается в полноценное тотальное сумасшествие. В некоторых отзывах я видела, что “Черную книгу” характеризовали как “магический реализм”. Но лично мне она показалась каким-то кафкианским спуском в бездны сознания.

Причем, начинается все вполне мирно - с описания жизни большой турецкой семьи, живущей в доме под именем Шехрикальп (да, в Стамбуле домам дают имена) на одной из городских улочек. Бабушка, Дедушка, мать и отец рассказчика - Галипа, его дяди и тети, кузены, кузина Рюйя, в которую он с детства влюблен - все это настраивает на рассказ о хитросплетениях сложного и противоречивого, но вместе с тем поучительного и счастливого родственного бытия в обрамлении городской жизни.

Не тут-то было.

Настоящая сюжетная завязка происходит тогда, когда Галип, вернувшись вечером домой, обнаруживает, что жена ушла от него, оставив ничего не объясняющую записку с просьбой “уладить все это с родителями”. Вообще, Галип с самого начала книги производит впечатление довольно жалкое. Он с детства был влюблен в красавицу Рюйю, которая, по всей видимости, не была обделена мужским интересом и на двоюродного брата обратила внимание по какой-то чистой случайности, возможно, в расстройстве после неудачного первого брака с политическим оппозиционным активистом (вообще, после чтения этой книги возникает впечатление, что свадьбы с кузенами в Турции - это что-то вроде гарантированной страховки для тех, кто потерпел неудачу в поисках любви за пределами родственного круга). Галип жил, окруженный ее молчаливым в нем разочарованием, но и этим был доволен, отчего вызывает какие-то смешанные чувства жалости и презрения. Он даже семье своей стыдится сказать, что Рюйя бросила его - начинает придумывать какие-то невообразимые отговорки: она заболела, они вдвоем на несколько дней уехали в Измир и так далее. А сам тем временем предпринимает бесплодные попытки ее отыскать.

И вот тут реальность окончательно прощается с читателем. Галип, неприкаянный и потерянный, бродит по стамбульским улицам, пытается косвенным образом у знакомых и знакомых знакомых хоть что-то узнать о Рюйе, встречается со странными людьми, попадает в странные ситуации, ведет странные диалоги и от этого происходящее начинает напоминать тяжелый и муторный сон больного человека с высокой температурой. И в то же время отчетливо вырисовывается вторая значимая фигура этого повествования - журналиста Джеляля Салика, известного своими провокационными и фантасмагорическими колонками в газете “Милийет” и по совместительству - старшего кузена Галипа. В колонках Джеляля Галип начинает видеть знаки, которые должны указать ему на место нахождения жены и в конце концов приходит к выводу, что они с Джелялем где-то вместе скрываются от него и всего мира. Картины поисков Галипа перемежаются, собственно, текстами тех самых колонок Джеляля, перекликаются с ними, сплетаются в единый причудливый мир. Памук одновременно пишет и сказку, и эпос, и культурно-социальный очерк о менталитете и культуре своих соотечественников. Эта книга - как калейдоскоп, при каждом повороте камешки складываются в новый причудливый узор. Правда, во всем этом страдает логика и сюжетная завершенность, которую все равно подсознательно ищешь по мере чтения книги - и это становится ее большим минусом. Кажется, будто автор просто собрал воедино все свои заметки на салфетках и спичечных коробках и, перемешав, кинул этот ворох на колени читателю, предоставив самостоятельно со всем этим разбираться. В конце концов, хаос все же поглощает красоту: последние страницы книги читаешь с откровенным напряжением и в нетерпении - когда же она, наконец, закончится.

Просто фантастическое произведение Орхана Памука. Оно может показаться немного затянутым, иногда скачет сюжет и мысли в голове героев,но на это и был расчёт.
Вроде бы банальная история о пропаже жены превращается в полноценный детектив.
Радует огромное количество исторических справок, легенд, рассказов и воспоминаний автора.
В книге поднимается тема отношения к " честной " журналистике и её необходимости для общества.
Галип и Рюйя знакомы с самого детства,первая любовь обернулась счастливым браком. Они настолько разные- он  спокойный и прагматичный,  она- мечтательная читательница детективов,которая во всем ищет проявление своего любимого литературного жанра.
Однажды она пропала, не взяла из дома ничего и верный Галип пошёл по её следам,как Пуаро или Пинкертон.  Каждый шаг погружает героя в воспоминания и ещё сильнее заводит в некую степень безумия  Очень много узнал Галип о сущности своего зятя- журналиста Джеляля. Вообще отношения между мужчинами и жажда подражать является одной из основных нот сюжета.
Каждый раз Рюйя ускользает от мужа, становится почти невидимой, прозрачной, кажется,что она стала забытым воспомнанием.
Книга не очень динамична, скорее тихоходна и размеренна, автор никуда не торопится,описывает все происходящее вокруг,мысли и чувства своих персонажей.  Как всегда в восточной литературе особое место ( почти центральное) уделено любви- между мужчиной и женщиной, к семье,к профессии, к своей Родине,к детям.
Произведение безумно позтичное и плавное.

Рецепт Каши-Малаши для Нобелевки

Для приготовления каши-малаши нужны следующие ингредиенты:
национальная специфика; исторически-национальные и исторически-филологические параллели (не всегда понятные читателю); связь времен; разрушение традиционных ценностей; проблемы экологии; творчество; журналистика; самопознание; саморазвитие; религия; мелкие партии; революционные настроения; мистические настроения; ожидание Мессии и боязнь появления Антихриста; самый большой страх - перепутать этих двух "персонажей" при их явлении народу...
К этому всему добавим поиски везде знаков. Даже не так - Поиски Везде Знаков! Нужно надеяться, что едоки особенно оценят вкус Букв на лицах.

Кухонная утварь:
В качестве кастрюли возьмём какой-нибудь специфический город. Стамбул подойдёт. У него специфика действительно есть.
А герой будет выполнять роль мешалки, бегая по кастрюле городу туда и сюда.
Пусть бегает побольше! И тогда смесь для каши получится более накрученной - сюжет получится весьма навороченным, даже несколько раз закольцованным.
Кстати, герой может быть достаточно невнятным и невзрачным. Главное, чтобы он что-то судорожно искал: жену, брата, себя, неясные тени, врагов, статьи, подсказки, знаки (Знаки!), Буквы...
Скатерть, конечно же, обязательно должна быть с постмодерновым рисунком.
Кашу подавать на сюр-тарелках.
Салфетки должны навевать запах потока сознания.

В качестве масла использовать несколько умных фраз, типа:

"Ты должен быть самим собой, самим собой, самим собой!"

"Самая важная проблема жизни каждого человека - возможность или невозможность быть самим собой"

"Стать собой можно только рассказывая истории".

Маслом кашу не испортишь, - уверен Орхан Памук, - и потому совсем не помешает эти фразы повторять многажды.
Кроме того, некоторые особо понравившиеся истории можно даже рассказать парочку раз. А чё? Ведь некоторым надо дополнительно разжевать какую-то идею.

Для приправы использовать:
Политизированный скандал; получить статус борца за свободу слова и против геноцида других национальностей; дойти практически до суда...

Фух! Кажется рецепт описан почти полностью.
Конечно, чтобы смешать всё вышеперечисленное в нужных пропорциях, нужны капля таланта плюс много везения.
Поварята-издатели обязательно будут нахваливать кашу-малашу!

И вот тогда... После торжественного ужина со вкушанием Каши-Малаши критики-ценители и Нобелевский комитет обязательно распробуют на вкус получившееся блюдо и многозначительно заценят:

"О! Повар в поисках меланхоличной души родного города нашёл новые символы для столкновения и переплетения культур".

Во как!

Правда, у многих обычных читателей каша-малаша будет застревать на зубах. Невежливые едоки достаточно быстро уйдут с торжественного ужина.
А самые любопытные (ведь какие-то едоки им уже говорили: "Ах, какая замечательная эта каша-малаша!", да ещё ж и Нобелевский комитет - вроде бы ух какие крутые дегустаторы разных каш!) будут долго ждать чего-нибудь более остренького, пикантного, но - так и не дождутся. Потому эти терпеливые читатели в конце останутся разочарованными и малость недоумевающими: "И это, простите, фсё?! Ну если у вас больше ничего нет..."
Но всё-таки после такого ужина они вздохнут с облегчением. А чуть позже даже не вспомнят вкус каши-малаши, которую так долго жевали в надежде распробовать её вкус.
Более того, на следующий день после ужина кашей-малашей едоки, "проснувшиеся в те туманные утра не могли отделить сон от яви, поэзию от жизни, людей от их имен. В те времена жизнь и истории были настолько подлинными, что никому не приходило в голову спрашивать, что есть жизнь, а что истории. Сны переживались, жизнь толковалась".
Возможно, некоторые едоки поймут, что накануне в качестве каши-малаши им подали "всякий вздор, где в большом количестве были пророки, Махди, светопреставления", и что повар "жонглировал словами, сообщая о заговоре, который откроет некую истину, связанную с нашей историей"...
Причем "Все это было для дела революции. Чтобы приблизить день Страшного суда, прихода Махди, час избавления".
Понятно теперь?! Поняли, каков вкус у каши-малаши?

А если кто-то (как и я), спеша на дегустацию, поверил, что там будут красивые описания Стамбула; детективная история; потрясающая любовь... - Забудьте! Не мечтайте обо всех этих вкусных вещах.
Ведь при том количестве ингредиентов - вот эти вкусности просто не поместятся в кастрюлю.
И потому каша-малаша - она и в Турции каша-малаша.

====

Помимо пресного вкуса каши всё-таки осталось ещё немножко мыслевосприятий:

Слегка похоже на "Маятник Фуко" Умберто Эко: и широтой охваченных тем, и эпичностью, и "лоскутным одеялом". Но у Эко все-таки стиль гораздо лучше, яснее, чище. У Эко сюжетная линия четче. А здесь - более рваная, изломанная. У Эко - издательство; у Памука - газеты, журналистика.

Закольцованность действия: один ищет другого, потому что от него ушла жена. Третий тоже ищет второго по той же причине - т.е. потому что от него тоже ушла жена (женщины, разумеется, совершенно разные!); натыкается на первого, принимает его за второго... Бегают друг за другом и ото всех. Первый выдает себя за второго и во многом становится этим вторым. Свою проблему он не может решить таким способом, но кое-чего он всё-таки находит... Правда, не совсем то, что ожидал он. И не совсем то, чего ожидали читатели.
В общем - головоломка, чтобы съехали мозги. Результат: мозги таки съезжают. Причем у всех - вплоть до читателей и Нобелевского комитета.

Симпатичная история о двух картинах Стамбула в притоне.

Стать самим собой - прекрасная идея. Но - рассказывая истории?! Бред!
А почему не через деятельность вообще? Для Памука деятельность - это рассказывание историй. Но этот вид деятельности не уникальный.
Точно так же строитель мог бы сказать: "Стать собой можно только строя дом".
А садовник: "Стать собой можно только выращивая красивые цветы"...
И они были бы правы - ровно в той же степени, что и Памук.

Буквы на лицах: прямой и тайный смысл... кгм... - the bred of the siv kobyl's
Буквы на лицах - вероятно, последняя стадия дискретизма. Или даже дискретинизма.

"Тот, кто хочет отправиться строить новый мир, должен сначала увидеть буквы на своем лице".

Ну что? Какие буквы вы разглядели на своём лице? Не смотрели? Не искали?
А что - разве вы не хотите отправиться строить новый мир? А почччему?!

Читала на Палме (как обычно). Но ощутила, что это одна из тех немногих книг, которые лучше читать на бумаге. Но покупать ее я точно не стала бы. Пожалуй, единственный выход: взять в библиотеке. Потому что я не представляю нормального человека, который бы захотел эту книгу купить себе на полку или в подарок другому человеку.