— Ладно. Беру свои слова назад. Так и быть, я поцелую тебя на самом верху.
— Ну нет, лучшие друзья не целуются.
— С каких это пор? — возражаю я. — Наоборот, ты можешь целоваться только со своими лучшими друзьями. Это один из плюсов крепкой дружбы.
— Значит, ты целуешь всех своих лучших друзей?
Кабинка, дернувшись, останавливается.
— Нет. Я думаю, ты мой единственный лучший друг.
И, наверное, единственный настоящий друг, если не брать в расчет членов моей семьи. Но этого я ей не говорю, и без того чувствуя себя жалким неудачником.
К моей щеке что-то легко прикасается, словно перышко. Я задерживаю дыхание. Прикосновение становится уверенным. Я поворачиваюсь к Хартли. Ее глаза открыты, и она улыбается. Я ощущаю эту улыбку своими губами.
— Не волнуйся. Тебе не придется меня целовать, — шепчет она. — Я тебя поцелую. Мой рот приоткрывается. Ее язык проскальзывает внутрь. Здесь, наверху, время останавливается. Стоп-кадр: я, она и бесконечное небо.