Цитаты из книги Просто дети

Пикассо не замкнулся в своем мирке, когда бомбили его любимую Страну Басков. Откликнулся, написал шедевр — «Гернику», напоминание о том, как несправедливо обошлись с его народом.

Мы часто подсмеивались над тем, какими были в детстве: я, дескать, хулиганка, которая пытается стать пай-девочкой, а Роберт — пай-мальчик, но пытается стать хулиганом. Шли годы, и мы обменивались между собой ролями снова и снова, пока не смирились с двойственностью наших натур. В нас сосуществовали оба начала: и свет и тьма.

Я постепенно узнавала его. Во мне и в своем творчестве он был уверен стопроцентно, но бесконечно беспокоился, что будет с нами дальше, откуда взять денег, как мы выживем. Я же считала, что такие заботы нам пока не по возрасту — мы же молодые. Была счастлива уже потому, что свободна. А Роберта обескураживала наша бытовая неустроенность, хотя я как умела старалась его успокоить.

Мы навсегда останемся "мы".

- Милочка, ансамбль прекрасный, - сказал он, погладив меня по руке, косясь на мой черный пиджак, черный галстук, черную шелковую рубашку и сильно зауженные черные атласные брюки, - но эти белые теннисные туфли меня немножечко смущают. - Они необходимы для моего костюма. - Костюма? А кого вы изображаете? - Теннисиста в трауре.

А станем мы самими собой.

Иисус умер за чьи-то грехи, но не мои

Мы воскрешали в своём сознании образ Пола Ревира, скачущего сквозь американскую ночь, убеждающего людей проснуться и взяться за оружие. Мы тоже взялись за оружие - оружие нашего поколения: электрогитару и микрофон.

через противоречие часто лежит самый короткий путь к истине.

Без смеха не выжить.

Сколько я ни пыталась написать для него бессмертные сроки, они выходили слишком смертными.

События, которых я ожидала, не происходили. События, которых я совершенно не предвидела, случались.

И всё же в воздухе ощущалась какая-то вибрация- маховик событий раскручивался все сильнее. Началось с Луны: по недостижимому светилу поэтов теперь разгуливали люди. На божественной жемчужине- следы колес. Пожалуй, это ощущался бег времени: наступило последнее лето десятилетия. Иногда мне так хотелось вскинуть руки и остановить... Остановить что? Возможно , всего лишь процесс взросления.

В клубы мы попасть не могли — не было денег. А вот в музеи иногда ходили. Поодиночке — два билета были для нас немыслимой роскошью. Я шла на выставку, смотрела и потом пересказывала все Роберту. Или он шел, смотрел и пересказывал мне.

Когда становилось совсем невмоготу, я возвращалась в Прэтт, иногда случайно встречала знакомых, которые позволяли мне принять у них душ и остаться на ночь. Или спала в коридоре общежития под дверями комнат друзей. Не самая веселая жизнь, но я полагалась на свою мантру: «Я свободна, свободна». Правда, через несколько дней ее, кажется, потеснила другая: «Я голодна, голодна».

Их скосило на самых подступах к высокому пьедесталу славы, который они так мечтали покорить. Заржавевшие звезды, упавшие с неба.