Цитаты из книги Просто дети

Who can know the heart of youth but youth itself?

So my last image was as the first. A sleeping youth cloaked in light, who opened his eyes with a smile of recognition for someone who had never been a stranger.

I learned from him that often contradiction is the clearest way to truth.

"What will happen to us?" I asked. "There will always be us," he answered.

I imagined myself as Frida to Diego, both muse and maker. I dreamed of meeting an artist to love and support and work with side by side.

Where does it all lead? What will become of us? These were our young questions, and young answers were revealed. It leads to each other. We become ourselves.

No one expected me. Everything awaited me.

Я отчаянно хотела стать художником, но ничем не могла доказать себе, что во мне есть задатки. Намечтала, будто чувствую в себе призвание к искусству, и молилась, чтобы оно действительно проявилось... Нести тяжкий крест призвания я была вполне готова, но как быть, если меня так и не призовут?!

За Робертом увивались и мужчины и женщины. Знакомые частенько стучались в мою дверь: просили позволения приударить за Робертом, спрашивали, как найти путь к его сердцу. — Полюбите его творчество, — отвечала я. Но ко мне почти никто не прислушивался.

Как правило, все разделяли мнение, что правительство коррумпировано, а воевать во Вьетнаме нехорошо, — вот и весь интерес к политике.

Я так и не выяснила, отчего он говорил скороговоркой — то ли сидел на амфетаминах, то ли его мозг от природы работал с амфетаминовой быстротой.

Я чувствовала духовное родство с Моррисоном и в то же время презирала его. Ощущала: он одновременно зажат и непоколебимо в себе уверен. От него исходила аура красоты пополам с самобичеванием и мистическими страданиями: этакий святой Себастьян с Западного побережья. Когда меня спрашивали: «Ну как тебе концерт „Дорзов“?», я просто отвечала: «Отлично». Немного стеснялась своих ощущений от концерта.

Уперся в стену - проломи ее ногой.

Он был настоящий мужчина, защитник, что не мешало ему быть женственным и покорным.

Город был всем городам город: переменчивый и сексапильный.

Выпадали дни, серые дождливые дни, когда Бруклин так и просился на фотографию: каждое окно — объектив репортерской «Лейки», пейзаж в раме — неподвижный и зернистый. Мы хватали бумагу и цветные карандаши и принимались рисовать в каком-то трансе, точно полоумные дети, допоздна, пока, выдохшись, не падали на постель. Лежали обнявшись, тогда еще неловкие, но счастливые, восторженно расцеловывали друг друга по очереди и, наконец, погружались в сон.

"в нас существовали оба начала: и свет и тьма" (с)

"ни одна моя работа не завершена, пока ты ее не увидишь" (с)

"расцветая, он сам себя изранил до крови" (с)

"целая автоколонна мужиков, и все хотят тебя; даже если они отвратные, чувствовать себя объектом массового вожделения - это очень сильно." (с)

"я покинула Мефистофеля, ангелов и руины мира, сотворенного нашими руками, заявила: - Выбираю Землю" (с)

Мы подняли глаза и изумились:этот кадр из нью-йоркской жизни был таким бесхитростно-человечным!

По их общей кровеносной системе текли амфетамины: разгоняли их жизнь до бешеной скорости и губили на лету.