О любви и смерти

И при этом я довольно умная. И храбрая. И тоже немного анархист. Да ещё и тётка. Блондинка! Свирепый набор, на самом деле.

Утопающий хватается не только за соломинку, но и за ее тень.

Впрочем, «на спор» — одна из разновидностей глупости.

Новые впечатления — лучшее средство от старости.

Прежде, чем открывать глаза, следует улыбнуться.

Мы же городские девчонки. И твёрдо знаем, что творог добывают из вареников, а груши-из компота.

Какие все дураки. Как человек может быть лучше воды или солнца? Не светится ночью и жажду не утоляет, сколько с ним не целуйся. Что проку от человека?

"Это был очень хороший последний раз, - говорила она себе, - потому что мы не знали, что он последний. <...> И все было так обыкновенно. Так обыденно. Мы не прощались навсегда, не рыдали, обнимая друг друга. Не поставили заключительную точку, и теперь до конца жизни можно думать: "Еще не конец". <...> Самая непоследняя в мире последняя ночь. <...>".

Галлюцинация, видение, или просто сон - какая разница, что это было, если поутру не ходишь, а летаешь от счастья, то и дело забывая приличия ради касаться земли хотя бы носками разноцветных резиновых сапог, извлеченных из кладовой по случая зарядившего дождя. Если и существуют пилюли, способные помочь от такой беды, мы их принимать не будем. Ни за что!

<...> кайпиринья сердца. И это уже не классификация, Фанни. А чистая поэзия. Наивная, конечно, но за барной стойкой другой и не ищут.

- Эй! - тормошит меня Йонка. - Ты чего притих?

• Я думаю.
• О господи. Так и знал, что без осложнений не обойдётся.

На этот раз он не устоял на ногах. Начал оседать, тяжело, как мешок с песком, который перед этим всю ночь таскал другие мешки с песком. И устал навсегда.

Полная гармония, идеальный баланс. Равновесие, достичь которого легче всего, когда о нем не задумываешься.

Йонке надо идти в шаманы. Будет исцелять умирающих наложением своих чудотворных котлет. Сколько народу спасет - заранее страшно подумать. Перенаселения не миновать.

- Не слушай его, - говорит Томка. - На самом деле, мы надеялись, что ты помер и примчались делить твои носки и котов.

- Тоже верно, - киваю, вспомнив, наконец, что ребята несколько раз оставались у меня дежурными по котам и прекрасно знают, что запасные ключи всегда хранятся у соседки тети Марии. А она, в свою очередь, в курсе, что вот этим подозрительным рожам надо открывать, предварительно предложив чаю. Вкрались в доверие к старушке, что тут будешь делать. Такие молодцы.

- Надо же, не помер, - радуется Томка. - А мы уже возомнили себя богатыми наследниками и начали делить твои чистые носки.

- Ясно. Но вошли-то вы как?

• А отмычка на что? - ухмыляется Йонка. - Чем, как ты думаешь, мы на красивую жизнь зарабатываем? Все эти Берлины, самолеты, роскошные койки в хостеле, эксклюзивные доннеры в лучших турецких забегаловках немецкой столицы, шнапс в подворотнях и прочий мучительный декадентский шик.

Это почти невозможно на самом деле. Но некоторые майские ночи словно бы специально созданы для невозможного.

Но нынче ночью все случилось как-то само собой: только решила, и вот уже вышла на улицу в джинсах и тонкой сорочке с длинными рукавами, не зябко, не жарко, в самый раз и вид вполне приличный, совершенно нейтральный, лаконичное послание миру: "Да, я иду в магазин в половине третьего ночи, потому, что мне надо. И все!".