Острые края

По мне, так вышло терпимо, хоть я и ожидал большего. Безвкусно. Банально. Я всей душой за реализм, когда он уместен, за освещение фактов и все такое, но столь холодное изложение наверняка не заставит читателя разинуть рот от восторга. Разве я не говорил тебе, что писать можно как угодно, только не скучно?

Боже, ну зачем она так настойчиво требовала от людей того, что они никак не могли ей дать, притом что об этом она сама знала лучше всех? Зачем она так настойчиво старалась вновь и вновь повторять одни и те же ошибки? Почему она каждый раз так легко поддается на обман?
Потому что она сама рада обманываться.

Теперь-то она понимала, что от недостатка острых ощущений до их тошнотворного переизбытка даже не шаг, а самое большее, полшага.

– Тебе попались на глаза двое северян с выпивкой?
– Да, я видел двух северян. Один читал книгу.
– Правда? Книгу?
– Любители чтения есть во всех уголках мира, – Балагур пожал плечами.

Темпл мчался дальше, не чуя под собою ног. Если гуркский огонь, сыплющийся с небес, все же разорвет его в клочья, которые никогда никто не найдет, он никак не сможет помешать этому. Очень мало кто будет скорбеть о нем. Крохотная капелька в океане трагедии. Ему оставалось лишь надеяться, что Бог выбрал его и решил спасти, хотя он никак не мог придумать ни одной серьезной причины для этого.

Война - она и есть война. И даже начав с чего-то, достойного какого-то внимания, обязательно заканчиваешь жидкой грязью.

Нет вины в том, что ты чертов трус, ведь многие грешат этим. Он и сам не такой уж храбрец. Вина Робина — неумение скрыть свой страх.

Его всегда изумляло то, что люди, занимая деньги, не стараются подсчитать свои возможности. Размер и срок займа, движение процентов и тому подобное совсем не трудно оценить хотя бы приблизительно. Но, судя по всему, они всегда были склонны к преувеличению своих доходов и потому охотно отравляли собственные мозги, рассматривая будущее только с лучшей стороны. Они ведь не такие, как все, и потому произойдет какая-нибудь счастливая случайность, и все наладится, и дела обернутся к лучшему.

— Сражаться на острых шпагах с другом, когда есть враги, кажется мне скорее глупым, нежели почётным, сэр.

Реус поспешил к местам, отведенным для гражданских, делая вид, будто намерен оказать помощь. О том, как помогать людям, потерявшим сознание, он знал еще меньше, чем о своих обязанностях квартирмейстера, зато женщине, лежащей без чувств, можно без особого труда заглянуть под юбки. Печальный факт, но Реусу крайне редко (а если говорить начистоту, то и вовсе никогда еще) не удавалось заглянуть под юбки женщины, находящейся в сознании.

На Глокту всегда можно было положиться, если он получал возможность покрасоваться перед другими, и его совершенно не тревожила опасность, которой подвергнутся те, кто последует за ним в зубы смерти.

- Мадам, я солдат. Драки я люблю меньше всего на свете.

Он не часто вмешивается, но когда это все же происходит, Слепой Крин, Бог Мизерных Шансов — именно тот покровитель, которого стоит иметь.

- А ведь у нас численное превосходство.

• И дело наше правое! - добавил Предо, уже малость охваченный воодушевлением.

• Насчет этого я не уверен, но численное превосходство точно за нами.

The greater a man's power swells, the smaller his good qualities shrivel.

— Спрашивается, какого рожна ты вперился в меня?
— Привлекательный самец действует на остальных раздражающе, красавчик.

— А вот и злодей.
— Все-таки любят злодеи театральность, — пробормотала Шев.

— Так сделаем же это по-твоему, Шеведи, подруга! Прямолинейно и высокоморально, как и положено ворам! Выплатим наши долги, потом напьёмся и поищем себе каких-нибудь мужиков.

Обуял страх — не подавай виду