Цикада и сверчок

И раньше, в электричке, я думал, как хорошо было бы отдать голову в чистку или в починку. Конечно, отрубать голову чересчур жестоко, но осторожно снять ее с шеи и сдать, как белье в стирку, в университетскую клинику, – разве это немыслимо? В клинике промоют мозги, починят неисправные части, а твое тело пока – три дня или, если нужно, неделю – будет спокойно спать. Спокойно, без всяких сновидений.

В народе говорят: если в семье усыновляют ребенка, обязательно появится на свет и свой собственный.

Даже если семейная жизнь не удалась,это еще не значит,что все кончено.

Даже дочь не бывает до конца откровенна с родителями.

В близости с женщиной уживаются скудость и щедрость, уживаются счастье и горе.

Тебе не понять душевного состояния женщины. Женщина страдает совсем не от того, от чего страдает мужчина.

Может быть, Синго думал об этом багровом клене потому, что и сейчас, через тридцать лет после женитьбы на Ясуко, любовь к ее сестре – все еще незажившая рана.

Дети Синго не такие, как ему хотелось бы, да и сами они не способны жить, как хотелось бы им, и от этого бремя кровного родства было для Синго еще невыносимее.

- Я просто восхищен: как вам, господин Сада, удалось создать такой эскиз? Но когда начинаешь внимательно его разглядывать… вроде бы он интересный, оригинальный, но… в нем нет гармонии, душевной теплоты. От рисунка веет беспокойством, какой-то болезненностью.

– Если не вкладывать душу, хорошей вещи не сделаешь.

Ручное ткачество – своего рода искусство.

– В Японии с древних времен существует свое, утонченное понимание цвета, какого не выразишь словами.
– Верно, верно! Даже у черного есть множество оттенков.

– Клее… Клее… Что за художник?
– Вроде бы абстракционист и, говорят, неплохой мастер. Картины его навевают мечтательное настроение. Они тронули и мое стариковское сердце.

«Как там камфарные лавры? Не срубили ли их оккупанты?»

Красота деревьев подчеркивает красоту города, за чистотой которого постоянно следят.

Необыкновенные плакучие ивы... Это настоящие плакучие ивы, их гибкие зеленые ветви свисают до самой земли.

– Я не божий подкидыш, меня подкинули обыкновенные люди – родители.

– А, пожалуй, справедливей считать людей не подкидышами, а божьими детьми: боги подбрасывают их на нашу землю, чтобы потом спасти…

Сквозь переплетение ветвей виднелась вершина горы в зеленом весеннем убранстве.

У Кикуко фонтаном брызнула кровь из носу; нет, это фонтаном брызнули страдания Кикуко, - подумал Синго.

"Утренняя вода".