Цитаты из книги Черные флаги

[...] после нескольких недель безудержного разграбления всего, от правительственных кабинетов до бесценных музейных экспонатов и арматуры недавно построенных зданий, иракцы ожесточились. Не имея ни полномочий, ни военной полиции, чтобы восстановить порядок, армия США предстала и бессильной, и равнодушной к тому, что местные жители ощущали как несправедливость и страдание.

Годы спустя служащие ЦРУ, которых тогда, перед началом операции в марте 2003 года, привлекли к составлению окончательного плана, поражались тому, что никто не продумывал, как будет управляться страна после низложения Саддама Хусейна. Младших служащих в последний момент засадили просчитывать возможные риски, с которыми американские солдаты могли столкнуться при попытках сохранять порядок в оккупированном Ираке. Но к тому времени повлиять на ситуацию стало уже невозможно.

Если бы Абу Мусаб аз-Заркави мог диктовать США стратегию в Ираке, соответствующую его собственным планам создания террористической сети, он едва ли смог бы придумать стратегию лучше той, что реализовали сами американцы весной и летом 2003 года.

Джихадисты из разных стран начали просачиваться в Ирак, привлечённые перспективой сражаться с американцами. Иностранные боевики вступали в подпольные группы, намеренно создающие беспорядки с целью дестабилизировать обстановку в стране, дискредитировать пришедших в Ирак американцев и их местных сторонников. [...] толпы будущих террористов-смертников уже находятся в стране и готовы к атакам независимо от того, будет ли арестован Саддам Хусейн.

Оружия массового поражения, такого грозного в речах Буша, за несколько месяцев поисков так и не нашли. Также не было обнаружено ровным счётом никаких доказательств гипотетической связи Саддама Хусейна с “Аль-Каидой” и другими террористическими группами. Конгресс уже требовал ответов, и летом 2003 года Белый дом стал ещё сильнее давить на аналитиков ЦРУ, чтобы те предоставили хоть что-то.

В нескольких милях к северо-западу располагалась Халабджа, город, название которого навсегда теперь связано с самыми страшными зверствами конца двадцатого века. 16 марта 1988 года Саддам Хусейн применил против курдских жителей смертельный нервно-паралитический газ, убив пять тысяч мужчин, женщин и детей; это была самая жестокая в истории химическая атака на гражданское население.

Белый дом явно готовился к военной операции, а Чейни и его команду, казалось, вовсе не тревожило, что имеющиеся доказательства делают позицию администрации весьма шаткой. “Я считала, что мы знали недостаточно, — вспоминала Бакос. — Но ещё меньше я знала о том, как вступают в войну”.

[...] на протяжении всей своей карьеры Бакос наблюдала, насколько выборочно политические лидеры подходят к секретным материалам, желая представить избирателям уклончивую, выгодную им самим версию реальности. Этим грешили все президенты — но одни, пожалуй, больше, чем другие.

От предыдущей борьбы с исламскими экстремистами, восходящей к самым первым дням существования монархии, у Иордании остались глубокие рубцы. Некоторые считали само существование этого государства проклятием, попыткой оккупационных властей держать мусульман разобщенными и слабыми. Они смотрели на королевскую семью Иордании, Хашимитов, правивших священным городом Меккой девятьсот лет, как на предателей.

Быть правителем ближневосточной страны означает не надеяться умереть в преклонном возрасте.

Список врагов начинался с короля Иордании Хусейна, которого Заркави считал незаконным правителем искусственно созданной страны, ответственным за чудовищное преступление — заключение мира с Израилем.

“Можно быть членом парламента и все же оставаться хорошим мусульманином”, — сказал он [Макдиси] однажды Сабхе, предлагая нюанс, который, казалось, противоречил его главному тезису о том, что нетеократическое правительство есть зло. — Если кого-то избрали потому, что он хочет служить людям, то это хороший мусульманин. Но если этот человек верит в демократию, верит в законы, созданные людьми, то он неверный”.

Одна из первых попыток взорвать бомбу кончилась скандальным провалом: боевик, вызвавшийся пронести взрывное устройство в местный кинотеатр для взрослых под названием “Сальва”, прошел в зал, но настолько увлёкся фильмом, что забыл про бомбу. Пока он сидел, не в силах оторваться от экрана, устройство взорвалось прямо под ним. Никто из кинозрителей не пострадал, зато террорист лишился обеих ног.

[...] дети Заркави преследовали куда более амбициозные, чем у основоположника, цели: покончить с Иорданией и ее королём, разрушить международные связи, уничтожить современные государства Ближнего Востока. А потом, подняв чёрные флаги над исламскими столицами от Леванта до Персидского залива, вступить в финальную апокалиптическую битву с Западом.

У простых жителей Ирака убийство безвинных людей возле посольства усилило ощущение того, что их бросили, что американские оккупационные силы мало заботятся об иракском самоуправлении и не хотят или не могут обеспечить элементарную безопасность.

Светский режим Ирака преследовал и убивал исламских экстремистов, и лидеры “Аль-Каиды” ненавидели иракского диктатора. Недоверие было слишком велико даже для зачаточного сотрудничества.

Решив использовать невоспетого героя Заркави, чтобы оправдать открытие нового фронта в войне с терроризмом, Белый дом помог начать карьеру одному из самых опасных террористов столетия. “А Заркави в ответ, — прибавлял Хание, — сделал все их предупреждения о терроризме более чем обоснованными”.

Предположение, что Саддам Хусейн предоставил ему убежище, противоречило всем доказанным сведениям, известным Бакос, эксперту по Заркави. Это было всё равно что объявить, будто двадцать второй президент Америки Грувер Кливленд “дал пристанище” Джеронимо, известному вождю апачей, который из своего лагеря на границе США и Мексики нападал на поселенцев и солдат.

И всё же Абдалла был уверен, что война с иракским тираном — огромная ошибка. Нападение на арабского лидера — даже такого непопулярного, как Саддам, — воспламенит регион, поставив Иорданию под угрозу. Но было ясно: Буш уже принял решение. Вернувшись в Амман, монарх велел своим советникам готовиться. “Войны не миновать”, — предупредил он.